Наёмники
Шрифт:
Молдинга и «Звездным гневом» Мак-Альды, изрядно потрепанными вражеским огнем, — Картье и двое ее ведомых уже полным ходом неслись в другой угол Галактики. После уничтожения Зонги в развитии конфликта наметился перелом. Похоже, облачники сворачивали всю флювийскую кампанию — ясно было по крайней мере, что запланированное Трианским вторжение надолго откладывается, если не отменяется.
Тем не менее так называемая победа ИДК далась дорогой ценой. Лишь немногим из входивших в ударную группировку «КЛЮВ» отважных флювийцев посчастливилось вернуться в порт приписки на своих допотопных судах., И без четырех новых «Звездных» Имперского Флота (освобожденных наконец от патрулирования Варнхольма и вышедших в свободный поиск) ИДК оказался не в состоянии выполнять свою главную задачу: оборону Флюванны — по меньшей мере пока коммодор Тор не вернет хотя бы часть первоначального боевого состава ИДК в строй.
Это могло обернуться катастрофой; чудесным образом этого удалось избежать. Хотя агентства новостей передавали из Авалона информацию о демонстрациях КМГС, протестовавших по всей Империи против объявления Онрадом войны (да и против восшествия его на престол тоже), голоса их были быстро заглушены теми офицерами и рядовыми Флота, которые до сих пор молчали, опасаясь за свои карьеры. Теперь их гораздо больше тревожили судьбы родной Империи!
И мало-помалу Имперский Флот начал возрождаться к жизни. Разумеется, поначалу это была лишь жалкая тень былой мощи. Однако усиленный все новыми эскадрильями «Звездных», продолжавших прибывать с Гиммас-Хефдона и других тайных верфей. Флот день ото дня креп и набирал силу.
Единственным неизвестным в по-новому складывающемся уравнении оставалась сама Лига. Казалось, будто потеря форта в Зонге заставила их вообще отказаться от военных планов. В силу каких-то причин они воздерживались от каких-либо столкновений. Впрочем, содескийская разведка быстро докопалась до причин. Облачники готовили массированное наступление на сам Авалон, и тяжелые потери, понесенные ими в ходе флювийской кампании, задержали его запланированное начало как минимум на три стандартных месяца.
Благодаря Бакстеру Колхауну и его наемникам из ИДК Негролу Трианскому и его кровавым миньонам так и не удалось лишить возрождающийся Имперский Флот источника драгоценных ходовых кристаллов. Но не менее важным итогом кампании — по крайней мере с точки зрения Брима — стала неспособность КМГС контролировать развитие событий на Авалоне. Конечно, они сумели нанести Империи огромный ущерб, но в конце концов ни Пувис Амхерст, ни его покровители-облачники не смогли ни повлиять на решимость Грейффина IV отречься от престола, ни на смелую политику Онрада V. Возможно, все это являлось провозвестником грядущих событий.
В заливе Пенард выдался один из редких ясных вечеров, когда Брим выбрался на бровку передних гиперэкранов «Звездного, огня» и уселся, свесив ноги вниз. Над его головой мерцали и переливались в тихом вечернем небе мириады звезд. Легкий ветерок донес с моря запах соли и шум едва видимых отсюда волн. Последнее время, пока умельцы коммодора Тора вот уже второй раз за последние месяцы восстанавливали энергоблок и ходовые генераторы крейсера, Брим часто забирался в это укромное место. Собственно, уже то, что подобный ремонт был вообще возможен — с учетом того, что довелось пройти кораблю в последнее время, — было лучшей похвалой конструкторскому таланту Марка Валериана и мастерству судостроителей шеррингтонских верфей.
И хотя нынешняя ночь казалась исполненной мира и покоя, самый воздух был уже наэлектризован ожиданием, и Брим ощущал это. Сразу после уничтожения форта облачников война приняла странный характер. Урсис даже обозвал ее фальшивой войной и настоятельно требовал от всех использовать каждый метацикл для подготовки к грядущему нападению. Подобное состояние не могло продлиться долго; в этом Брим не сомневался. Облачники просто не могли допустить этого. Каждое мгновение их промедления означало новые суда, разлагатели, подготовленные экипажи для Имперского Флота Онрада.
Однако, если только Брим не ошибался в своих расчетах, даже победитель грядущей войны не мог избежать тяжелых потерь. Он тряхнул головой и заглянул сквозь гиперэкран на мостик, где Труссо вела группу инженеров между поврежденных пультов. Сегодня они должны были подключать новую систему управления генераторами.
Он откинулся на локти и посмотрел на звездный небосвод. Его жизнь и карьера тоже находились в неопределенном состоянии. С одной стороны, он продвигался по служебной лестнице быстрее и выше, чем мог мечтать. Уничтожение вражеского форта многократно повысило его репутацию, хотя он первый признал, что успехом своим обязан в первую очередь былой возлюбленной. Более того, в последние недели Тор уже не раз намекал ему насчет нового корабля, строящегося на шеррингтонских верфях, — столь нового и секретного, что само его существование являлось тщательно охраняемым секретом. Да и Колхаун то и дело утверждал, что ИДК скоро будет включен обратно в состав Имперского Флота, откуда немногим более года назад вышел. Новое назначение, новые обязанности ожидали Брима со дня на день — в этом он тоже не сомневался.
Кроме того, ожидался его скорый отлет на Авалон для получения неслыханной награды — второго ордена Имперской Кометы. Собственно орден представлял собой восьмиконечную звезду из серебра и темно-синей эмали, в центре которой выгравировано было единственное слово:
ЧЕСТЬ
Что делало награду еще более почетной — по крайней мере для Брима, — так это лента, на которой ВПЕРВЫЕ было вышито: «ОНРАД V, ВЕЛИКИЙ ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТОР», — и стоял номер: «I». За всю историю Империи только сорок один человек удостоился этой награды. Как ни странно, за много веков сохранились все до одного ордена — собрание их считалось одним из главных сокровищ Империи. Комета означала вечную славу — во всяком случае, пока существует Империя.
Пока Брим предавался размышлениям, на одном из соседних гравибассейнов закипела бурная деятельность: засуетились швартовые команды, вспыхнули оптические клюзы. Одна из звезд над головой Брима тронулась с места, описала плавную дугу и с грохотом ушла на посадку в сторону моря. Вскоре из темноты вынырнул острый нос крейсера в белых усах водяной пены. Еще через несколько циклов в порту снова воцарилась вечерняя тишина, нарушаемая только криками вахтенных и береговых команд.
Брим откинулся на спину и снова посмотрел в усыпанное яркими звездами ночное небо. Где-то там находилась Марго Эффервик. Он не знал, жива она или распалась на элементарные частицы, но упрямо верил в первое. То, что к имени ее намертво прилипла фамилия Ла-Карн, не значило для него больше ничего. Возможно, они никогда больше не встретятся — и не займутся любовью, как прежде, — и все же он искренне верил в то, что установившуюся между ними духовную связь не оборвать никаким силам Вселенной. Никогда.
Впрочем, думал он, вставая и идя по темному брусу переплета между двумя гиперэкранами, надо еще выиграть войну. Пусть она и заморожена на время, придет день — и она разгорится с новой силой.
И у него, как у любого другого, на этой войне были свои обязанности.
Имперский Добровольческий Корпус Бакстера Колхауна официально прекратил свое существование рано утром, когда пятнадцать новеньких, с иголочки, «Звездных» совершили посадку в Варнхольме, прибыв с большой военно-космической базы на Аталанте. Оснастка кораблей и формирование экипажей проходили под личным контролем Клавдии Бальмонт, по личному же приказу Старшего Имперского Комиссара Боспора П. Голсуорси.