Чтение онлайн

На премьере. Рис. 31 также представляет интересный образец — возможно уникальный, поскольку представляет мыслеформу актёра, ждущего выхода на сцену для премьерной постановки. Широкая полоса оранжевого в центре очень ясно определена, и это выражение обоснованной уверенности в себе — результат многих предыдущих успехов, и резонное ожидание, что и в этом случае их список будет пополнен ещё одним. Несмотря на это, имеется и изрядная доля неизбежной неуверенности в том, какое впечатление произведёт эта новая пьеса на публику; и в целом сомнение и страх перевешивают уверенность и гордость, поскольку бледно-серого больше, чем оранжевого, и вся мыслеформа колеблется подобно флагу, хлопающему на штормовом ветру. Следует заметить, что в то время как контуры оранжевого — превосходной чёткости, контуры серого гораздо туманнее.

Игроки. Формы, показанные на рис. 32, наблюдались одновременно в огромном игорном доме. Обе представляют некоторые из худших человеческих страстей, и выбирать между ними почти не стоит, несмотря на то, что они представляют чувства соответственно удачливого и неудачливого игрока. Форма, что снизу, имеет сильное сходство с мрачным мерцающим глазом, однако это должно быть просто совпадение, поскольку после её анализа нам окажется нетрудно объяснить значение составляющих его частей и цветов. Фон всей мысли представляет неровное облако глубокой депрессии, значительно отмеченной тусклым коричнево-серым цветом эгоизма и сизым оттенком страха. В центре мы находим ярко обозначенное багровое кольцо, показывающее глубокую злость и негодование на неблагосклонность судьбы, а внутри этого имеется чётко очерченный чёрный круг, выражающий ненависть разорённого человека к тем, кто выиграл его деньги. Человек, способный послать такую мыслеформу, несомненно находится в неминуемой опасности, поскольку видно, что он спустился к таким глубинам отчаяния, что не исключено, что он будет искать воображаемого убежища в самоубийстве, только чтобы обнаружить при пробуждении в астральную жизнь, что он лишь изменил своё положение к худшему вместо лучшего, как всегда и бывает при самоубийстве, поскольку его действие отрезало его от счастья и мира, которые обычно следуют за смертью.

Верхняя же форма представляет состояние ума, которое возможно, ещё более вредно в своих последствиях, поскольку это ликование удачливого игрока. Здесь контуры совершенно определённые, и решение человека продолжать свою линию поведения несомненно. Широкая полоса оранжевого в центре очень ясно показывает, что хотя при проигрыше человек винит в этом непостоянство судьбы, при выигрыше он полностью приписывает этот успех своему собственному гению. Возможно он изобрёл некоторую систему, на которой держится его вера, и которой он необычайно горд. Но надо заметить, что на каждой стороне оранжевого проходит твёрдая линия эгоизма, и мы видим, как она в свою очередь растворяется в скупость и становится обычной животной жадностью обладания, которая также очень ясно выражается когтеобразными окончаниями мыслеформы.

При уличном происшествии. Рис. 33 поучителен, как показывающий различные формы, который те же чувства могут вызвать у разных индивидуальностей. Эти два свидетельства эмоций были увидены одновременно среди наблюдавших уличное происшествие — случай, когда некто был сбит проезжавшим экипажем и получил небольшие повреждения. Оба создавших эти мыслеформы с живым интересом и глубоким сочувствием отнеслись к жертве происшествия, и поэтому их мыслеформы показывают точно те же цвета, хотя контуры их совершенно непохожи. Тот, над кем плавает то смутное сферическое облако, думает "бедный парень, как жалко", в то время как тот, кто порождает этот чётко очерченный диск, уже бросился вперёд, чтобы посмотреть, каким образом он может помочь. Один — мечтатель, хотя и с острой чувствительностью, другой — человек действия.

На похоронах. На рис. 34 мы имеем черезвычайно впечатляющий пример преимущества, даваемого знанием, и фундаментальных изменений в человеческом отношении, произошедших в результате ясного понимания великих законов природы, управляющих нашей жизнью. Крайне различные во всех отношениях по цвету, форме и значению, эти две мыслеформы были увидены одновременно, и они представляют две точки зрения в отношении того же случая. Они наблюдались на похоронах и показывают чувства, вызванные в умах двух участников похоронной процессии размышлением о смерти. Обоих связывали с умершим одинаковые отношения, но в то время как один пребывал в невежестве относительно сверхфизической жизни, другой располагал преимуществами теософии. В мыслях первого мы не видим выражения чего-либо, кроме глубокой депрессии, страха и эгоизма. Тот факт, что смерть придвинулась так близко, ясно вызвал в его уме мысль, что в один прекрасный день она может также прийти и к нему, и предвосхищение этого для него ужасно; но поскольку он не знает, что же представляет собой то, чего он так боится, облака, в которых проявлено его чувство, весьма неопределённы. Единственные его определённые ощущения — это отчаяние и чувство личной утраты, они показывают себя как регулярные полосы коричнево-серого и свинцово-серого, в то время как очень любопытный вырост в нижнюю сторону, на самом деле спускающийся в могилу и облекающий гроб — выражение сильного эгоистичного желания вернуть умершего в физическую жизнь.

Весьма освежающим будет переход от этой мрачной картины к на удивление отличному эффекту, произведённому теми же обстоятельствами в уме человека, понимающего суть произошедшего. Можно заметить, что у этих двоих вообще не было ни одной общей эмоции; в предыдущем случае всё было ужасом и унынием, в то время как в этом случае мы не находим ничего, кроме самых высоких и прекрасных чувств. В основании мыслеформы обнаруживаем полное выражение глубокого сочувствия; светло-зелёный показывает понимание страданий участников похорон и соболезнование им, а полоса более глубокого зелёного показывает отношение к самому умершему. Глубокий розовый показывает любовь и к умершему, и к живущим, в то время как верхняя часть, состоящая из конуса и звёзд, поднимающихся из него, свидетельствует о чувстве, возникшем при размышлении о предмете смерти — голубой выражает её религиозный аспект, в то время как фиолетовый показывает мысль о благородном идеале и способности ему соответствовать, а золотые звёзды отражают духовные стремления, которые эти размышления вызывают. Полоса ясного жёлтого, которая видна в центре этой мыслеформы, весьма значима как показывающая, что всё отношение человека к ситуации основанно на её интеллектуальном восприятии. На это также указывает регулярность расположения цветов и определённость линий разделения между ними.

Сравнение двух иллюстраций, показанных на этом рисунке — это конечно очень впечатляющее свидетельство ценности знания, даваемого теософическим учением. Несомненно это знание избавляет от всякого страха смерти и делает жизнь легче, поскольку мы понимаем её цель и её конец и осознаём, что смерть — это совершенно естественный инцидент в её течении, необходимый шаг в нашей эволюции. Нет мрачной непроницаемой пропасти за могилой, но вместо этого там мир жизни и света, который может быть известен нам так же ясно, полно и точно, как этот физический мир, в котором мы живём сейчас. Мы создали мрак и ужас для себя, подобно детям, запугивающим себя страшными историями, но стоит нам лишь изучить эти факты, и все эти искусственные облака рассеются в момент. У нас злое наследство, связанное с этим, так как мы унаследовали все виды похоронных ужасов от наших праотцов, и поскольку мы к ним привыкли, то не видим их абсурдности и чудовищности. Древние были в этом отношении мудрее нас, поскольку они не ассоциировали со смертью тела всю эту фантасмагорию мрака — отчасти наверно потому, что их метод избавляться от тела был более рационален — метод, который не только бесконечно лучше для мертвеца и более здоров для живущих, но также и свободный от отвратительных предположений, связанных с медленным угасанием. Они знали гораздо больше о смерти в те дни, а поскольку знали больше, то меньше оплакивали.

Встречая друга. Рис. 35 даёт нам пример хорошей, ясно очерченной и выразительной мыслеформы, где каждый цвет хорошо отделён от других. Она представляет чувство человека при встрече с другом, с которым он был долго разлучён. Выпуклая поверхность полумесяца находится ближе к думающему, а два его конца вытягиваются к приближающемуся другу, будто стараясь обнять его. Розовый цвет, естественно, говорит об испытываемой любви, светло-зелёный показывает глубину симпатии к нему, а чистый жёлтый — знак интеллектуального удовольствия, с которым создатель этой мысли предвкушает возрождение восхитительных воспоминаний давно прошедших дней.

Оценка картины. На рис. 36 мы имеем довольно сложную мыслеформу, представляющую восхищение красивой картиной на религиозную тему. Сильный чисто-жёлтый отмечает восторженное признание технического мастерства хуожника, в то время как все остальные цвета — выражения различных эмоций, вызванных в нём изученим этого великолепного произведения искусства. Зелёный показывает его сочувствие к центральной фигуре картины, глубокие религиозные чувства проявляются не только в широкой полосе голубого, но и в контурах всей фигуры, в то время как фиолетовый говорит нам, что картина вызвала у зрителя размышления о высоком идеале, и сделала его, хотя бы на время, отвечающим ему. Мы имеем здесь первый пример интересного класса мыслеформ, многочисленные примеры которых мы найдём позднее — тех, где свет одного цвета просвечивает через сеть линий совсем другого оттенка. Надо отметить, что в этом случае из массы фиолетового поднимаются многочисленные волнистые линии, текущие подобно ручейкам по золотой равнине; из этого ясно, что высокие стремления вовсе не смутные, но прочно основываются на интеллектуальном восприятии ситуации и ясном понимании метода, которым они могут быть осуществлены.

Сочувствие и любовь ко всем. До сих пор мы в основном имели дело с формами, являющимися выражением эмоций или таких мыслей, которые были вызваны в уме внешними обстоятельствами. Теперь мы должны рассмотреть некоторые из тех, которые вызваны мыслями, произошедшими изнутри — формы, созданные во время медитации, где каждая из них произведена сознательным усилием со стороны мыслителя сформировать определённую концепцию, или привести себя в определённый настрой. Естественно, такие мысли определённы, поскольку тренирующийся таким образом человек учится, как думать с ясностью и точностью, и развитие его способности в этом направлении проявляет себя в красоте и правильности созданных образов. Мы имеем в этом случае результат попытки со стороны мыслителя привести себя в состояние сопереживания и любви ко всему человечеству, и поэтому получаем серию изящных линий яркого светло-зелёного с сильным розовым сиянием любви, просвечивающим сквозь них (рис. 37). Эти линии ещё достаточно широки для того, чтобы быть легко нарисованными, но в некоторых примерах подобных мыслеформ более высшего типа линии столь тонки и так близки, что никакой человеческой руке не передать, каковы они на самом деле. Контур этой мыслеформы подобен листу, однако общий вид и изгиб её линий больше напоминают определённый вид раковины, так что это ещё один пример приближения к формам, наблюдаемым в физической природе, которое мы заметили, комментируя рис. 16.