Мы в город Изумрудный...
Шрифт:
К сожалению, в этом месте документ сильно пострадал от плесени, и следующую страницу прочитать почти невозможно. Зато в конце отчёта сохранилось несколько строчек, сделанных другой рукой:
«… королевским указом. Заложить наглухо все проходы и обрушить карниз, дабы никто не мог перебраться через провал ни с этой ни с той стороны. Слухи об обитающем в пещере колдуне пресекать, а виновных в их распространении сурово наказывать. Выставить дополнительную стражу для охраны торгового прохода».
Как же много тайн ещё хранят пещеры! Что это за колдун, откуда он взялся, жив ли он ещё, можно ли его отыскать — и нужно ли? Сванеро в разговоре со мной подтвердил, что в стране рудокопов до сих пор бытует поверье о хозяине юго-восточных пещер, который охраняет несметные сокровища и сжигает волшебным огнём всех, кто осмелится забрести на его территорию. И даже при свете яркого дня мой друг, человек умный и образованный, рассказывая о нём, невольно понижал голос и даже пару раз испуганно оглянулся. Видимо, страх перед жутким колдуном рудокопы впитывают, как говорится, с молоком матери.
«Мы все были уверены, что это всего лишь легенда, пришедшая из глубины веков. — сказал мне младший магистр. — Но благодаря этому отчёту стало ясно, что легенда возникла не на пустом месте. Пещерный колдун существовал на самом деле. Значит, не зря эта часть подземной страны даже в наши дни считается местом, в которое лучше не забредать».
Меня чрезвычайно заинтересовала эта тайна, но больше никаких серьёзных упоминаний о существовании колдуна мне обнаружить не удалось. Затем подступили другие дела, отыскались другие, не менее любопытные, документы… Но я время от времени мысленно возвращался к отчёту охотника Ильведо. Тайна колдуна не давала мне покоя.
И вот тут я могу похвастаться. Тут я могу себя похвалить с полным на то основанием. Я разгадал эту загадку. И это наполняет мою душу вполне понятной гордостью. Отныне в летописях Волшебной страны будет и мой вклад. Пусть очень скромный, неважно.
А помог мне докопаться до истины… один чрезвычайно интересный человек, с удивительнейшей биографией, человек, известность которого давно перешагнула через Кругосветные горы. Я остановился погостить у него на обратном пути и как-то вечером, когда мы беседовали, сидя на веранде, я упомянул сам не знаю зачем о таинственном пещерном колдуне. И вот тут-то он и рассказал мне…
Злая волшебница была недовольна. Скажем больше — она была рассержена. Она была настолько рассержена, что у неё даже слегка поднялось настроение. Утро началось отвратительно, всё вокруг шло до отвращения хорошо. Погода (как всегда в этой ужасной стране) ранила душу невыносимо ярким солнцем, омерзительно голубым небом, полным отсутствием даже малейшего намёка пусть не на ураган, но хотя бы на бурю. Птицы в окружающих пещеру рощах чирикали как никогда беззаботно, от одуряющего аромата чересчур ярких цветов начинала кружиться голова… Ни одного болота! Ни одной пересохшей пустоши! Даже неурожаев здесь не бывает! С ума можно сойти! Порой просто не на ком сорвать злость!
И вот такой подарок судьбы! Похоже, что сегодняшний день пройдёт не напрасно.
Гингема зловеще улыбнулась и окинула многообещающим взглядом склонившихся перед ней в глубоком поклоне Жевунов.
— Это что такое? — проскрипела она вполголоса.
Жевуны содрогнулись. Они не смели поднять наполненные слезами глаза. Они боялись волшебницу до ужаса. Предусмотрительно снятые шляпы с давно надоевшими бубенчиками лежали, к сожалению, на земле, а то бы она сейчас им всем устроила весёлый перезвон.
— На что ЭТО похоже?! — уже громче вопросила Гингема, и в голосе её прозвучало обещание неминуемого наказания.
Жевуны содрогнулись ещё отчётливее и упали на колени.
— Ваша Милость, — чуть слышно произнёс старший Жевун, имени которого Гингема не знала и знать не желала. — Это всё, что мы сумели собрать. Мы очень старались.
Сидящий у волшебницы на плече молодой филин Гуамоколатокинт негромко бормотнул:
— Его зовут Мар Дигус. Их деревня стоит за Оленьим ручьём. Работает плохо, приказывать не умеет.
Гингема недовольно поморщилась. Приказывать он не умеет. Сейчас мы его научим.
Она стукнула посохом по стоящей перед ней корзине. Извивающиеся в ней пиявки отливали на солнце жирной чернотой.
— Это всё, что вы ЗАХОТЕЛИ собрать! — загремела волшебница. — Это всё, что вы ПОСМЕЛИ мне принести! И вы думаете, что вот этой жалкой корзины мне будет довольно? Буридо, фуридо!
Упоительная ярость требовала выхода. Гингема распалялась, с удовольствием ощущая, как от её злости праздничный мир вокруг меркнет, съёживается, теряет краски, становится… да, становится намного лучше и уютнее.
Жевуны тряслись от страха, готовясь к худшему. Волшебница рвала и метала. Ужасные заклинания собирались над головами бедных человечков, искрили молниями и вот-вот готовы были испепелить провинившихся. Гингема наслаждалась своей властью, своей мощью, своим несдерживаемым гневом, своей волшебной непредсказуемостью… Мантия развевалась за её спиной, словно крылья огромной летучей мыши… Кстати, о мышах!
— Почему здесь нет ни одной летучей мыши?! — прогремела Гингема. — Разве я вам не приказывала принести два мешка мышей?
— За Оленьим ручьём летучие мыши не водятся, — успел вставить Гуамоколатокинт. — Зато там очень много слизняков и улиток.
— Если не водятся, пусть покупают в других деревнях! — рявкнула Гингема. — И ничего не хочу слышать! Через неделю принесёте мне три мешка мышей и две корзины слизняков. И не таких мелких, а самых отборных. Вы всё поняли?
Жевуны вряд ли сейчас что-либо соображали, да, впрочем, от них этого никто и не ждал. Когда потребуется, филин напомнит им всё до последнего слова, да её и добавит от себя. Ему ведь тоже нужно чем-то питаться.