Мутный

– боль?

– пустота.

Я любила зеленый чай. Любила настолько сильно, что не представляла ни один вечер без теплого стаканчика, верно сопровождавшего меня во время прогулок по дождливому Токио.

После многих лет жизни в российском детском доме этот город стал для меня настоящей сказкой. Япония – магия. В особенности для ребенка, в глазах которого застыли голубые стены с облупившейся штукатуркой, а в ушах – звуки стройки напротив. Отбросив шутки, могу честно предположить, что эта стройка началась задолго до моего рождения.

Попав в цивилизованный мир, полный эстетики, я поймала себя на мысли, что жизнь начинается именно сейчас, а все, что было «до», – лишь неудачная часть сценария.

Тогда я не догадывалась, что моя судьба по своей натуре была плохим сценаристом, уготовившим для меня роковой момент.

Тот самый, когда ты до дрожи боишься воды, но все равно готов идти на дно.

Когда сердце уходит в пятки на высоте двадцати метров, но ты поднимаешься на сто.

Когда ты наконец понимаешь смысл слова, произнесенного уличным японским музыкантом:

– Boketto! [1]

Я возненавидела ночь. Мое любимое время суток стало главным кошмаром. Очень хотелось проснуться завтра другим человеком. Счастливым.

Boketto, Ева, Boketto.

Ева медленно открыла глаза. Вокруг – непроглядная темнота.

«Черт, кажется, я – это снова я».

Ева встала с кровати и подошла к окну. На часах было около полуночи. Уже неделю она просыпается в одно и то же время.

Япония – красивейшая страна. Даже неприметный с виду район, вроде того, где жила Ева, таил в себе особое очарование. Она всегда хотела переехать из серой и мрачной Москвы, а когда это случилось, Япония потеряла свои краски. Теперь ее мечта – исчезнуть из этого места. Забыть все, что разбило ее душу.

Каждый сантиметр этого дома напоминал ей о прекрасном молодом человеке, который стал для нее спасением.

Когда заснуть не получалось, Ева всегда выходила подышать свежим воздухом. Ее дом располагался неподалеку от залива Сагами. Звук бьющихся о скалы волн завораживал, но в голове снова и снова крутились надоедливые мысли:

«Я запуталась в своей же паутине. Совсем недавно даже подумала, что стоит вернуться в Москву. Но меня там ничего не ждет. И мне не хватает семьи. Как же сложно, когда нет мамы, с которой можно было бы поделиться своими переживаниями. Или папы, который мог бы защитить. Нет ни бабушки, ни дедушки. Никто не поддержит меня, никто не порадуется моим успехам. Пока для многих семья – это обыденность, я могу об этом только мечтать. Люди часто не понимают, насколько они счастливы. Постоянно жалуются на жизнь, а мне так хочется крикнуть им изо всех сил: "Эй, ребята, мое детство – это паршивый детдом с вечными унижениями, о чем вообще речь!" Но всем плевать, кто ты и как живешь, пора с этим смириться».

Каждый раз Ева вспоминала свое детство с содроганием. Дети в детских домах порой очень жестоки. Они несчастны, и вся их боль перерастает в ненависть к миру. Или же сосредотачивается в отношении к кому-то конкретному: в детдоме, в котором росла Ева, изгоями были она и мальчик по имени Андрей. Их часто загоняли в углы, избивали и заставляли делать до омерзения неприятные вещи. Издевательства продолжались долгие годы.

Когда Еве было десять, она познакомилась с Лешей. Мальчишка был старше на два года. Он первый заговорил с ней, и это было неожиданно. С тех пор Леша стал для нее единственным человеком, которого она полюбила всей душой. Больше ее никто не обижал – она была под защитой мальчика, которого все уважали. Андрею тоже повезло – он стал частью их «банды». Так они и шли все вместе бок о бок три года, пока не наступил день, когда Лешу решили усыновить.

Весь детский дом был в полнейшем удивлении, ведь в основном в семьи забирали малышей. Каждый родитель хотел воспитать ребенка по-своему. «Кому нужны взрослые дети?» – думали ребята. Но, как оказалось, они ошибались.

Леша очень понравился одной женщине, а после этого она познакомила его со своим мужем. У них уже была двухлетняя дочь, но женщина больше не могла иметь детей. Увидев Лешу, она разглядела в нем что-то родное, а потом, пообщавшись с ним, вовсе была очарована. Она очень хотела сына. Спустя несколько месяцев его забрали в семью, а Ева с Андреем остались в своем личном аду.

Прошло несколько лет. Леша каждый день навещал своих друзей и приносил много угощений. Выглядел он уже совсем иначе – жизнь в обеспеченной семье явно пошла ему на пользу. Однажды он рассказал Еве, что они всей семьей планируют переехать в пригород Токио. На тот момент Леше исполнилось шестнадцать. Ева как сейчас помнила свои чувства. Она была готова разрыдаться, думала, что больше никогда его не увидит, но он сообщил, что его родители наслышаны о ее тяжелой судьбе. В голову Леши давно закралась мысль о том, чтобы забрать Еву с собой.

Конечно, его родители были растеряны. Они боялись, что не смогут потянуть троих детей, но Леша стоял на своем. Он убедил их – постоянно говорил, какая Ева прекрасная, как над бедной девочкой издеваются в детдоме, как он хочет всегда быть рядом с ней. В силу того, что они были обеспеченными и влиятельными людьми, его мама согласилась. Она не хотела причинять боль мальчику, которого так оберегала.

Когда началось оформление документов, Ева не могла поверить, что она уезжает из этого адского места и будет жить как нормальный человек. Единственное, что ее расстраивало – Андрей. Она понимала, что его не получится взять с собой, и чувствовала себя предателем. Но пришлось прощаться. К сожалению, связь с ним была потеряна, и Ева по сей день не знает, как сложилась его жизнь.

Однако мечта сбылась. Япония. Семья. Все стало налаживаться. Ева росла, училась в школе, постепенно изучала японский язык. За это время она расцвела. Каждый раз Леша восхищался ее длинными светло-русыми волосами, серыми глазами и хрупкостью, которой было наделено ее тело. Он любил в ней все до мелочей. Был уверен, что она та единственная, что нужна ему. Жизнь была идеальной, и порой Еве казалось, что это сон. Все не могло быть так хорошо.

Как оказалось, и правда не могло.

Поэтому посреди ночи она сейчас и сидела одна на крыльце пустого дома. Такого же пустого, как и ее внутренний мир.