Чтение онлайн

— Проветриваю помещение, — любезно объяснил Олег.

— Да ты кто такой?! — взревел мушкетёр сорвавшимся на сиплый фальцет голосом.

— Вообще-то я здесь живу.

— Здесь живу я — Жерар Туссен де Вилье, барон де Сен-Клер!

— Вы заблуждаетесь, барон, — мягко проговорил Сухов. — Одевайтесь поживее, не забудьте прибраться после себя и ступайте прочь. Коня сами оседлаете или помощь нужна?

— Они коня своего в карты проиграли! — донёсся из коридора ликующий голос Хромого Бертрана.

— Ай-ай-ай, — поцокал языком Олег. — Нехорошо. А ещё мушкетёр!

По всей видимости, барон действительно был родом из Гаскони и не растерял южный пыл под северным небом.

— Защищайтесь, сударь! — выспренне сказал де Сен-Клер, хватаясь за перевязь с ножнами для шпаги. — Клянусь честью, я заставлю вас взять ваши слова обратно!

В этот момент босой и кривоногий, в давно не стиранной ночной сорочке, с дурацким колпаком на голове, Жерар Туссен был и жалок, и трогателен в своей горделивой позе. Таких баронов в Гаскони было преизрядное количество, вот только ничего за душой у них, кроме не слишком громкого титула, не водилось. А тут с де Сен-Клером и вовсе конфузия случилась — его руки схватили ножны, сжали их, да только самого клинка не обнаружили.

— А шпагу они во дворе посеяли! — послышался комментарий хозяина дома.

— Тысяча чертей! — взревел мушкетёр. — Ах, каналья…

Барон сорвал с себя колпак, отчего немытые волосы встопорщились, и бросился одеваться.

Рывком натянув штаны и две пары чулков — для пущего тепла, он заправил сорочку, обул сапоги, накинул камзол и нацепил серебряную перевязь — на левое плечо. Поняв, что ошибся второпях, Жерар Туссен зашипел и резко перецепил — на правое. Ещё раз хлопнув ладонью по пустым ножнам, болтавшимся у левого бедра, мушкетёр повернул к Олегу бледное лицо.

— Жду ваших извинений, сударь! — процедил он.

— Не дождётесь, — холодно парировал Сухов.

— Тогда я буду ждать вас с секундантом на пустыре за монастырём Иосифа! — выпалил барон. — Завтра утром!

Олег покачал головой.

— Завтра утром не получится, — улыбнулся он. — А вот после обеда я к вашим услугам.

— Тогда в два пополудни! — выкрикнул де Сен-Клер, багровея. — На том же месте!

— Всенепременно.

Жерар Туссен ринулся к дверям, но его остановил насмешливый голос Сухова:

— Эй, барон! Вы забыли прихватить стеклопосуду.

Де Сен-Клер замычал от унижения, но спорить не стал. Зачем? Он получит удовлетворение завтра, в два часа пополудни!

С грохотом побросав пустые бутылки на расстеленный плащ, барон сгрёб их в звенящий узел и решительно направился к выходу — губы в нитку, глаза с лезвийным прищуром, по белым щекам гуляют пятна румянца. Быков вежливо посторонился.

Дождавшись, пока стихнет грохот на ступенях, хлопнет дверь и грюкнет створка ворот, Олег выглянул в окно — де Сен-Клер порывисто шагал по улице, нервно суя в ножны утерянную шпагу.

— Ну вот и поселились, — бодро сказал Ярослав, поглядывая на друга. — Надеюсь, местные стражи порядка не станут требовать с нас временной регистрации?

К вечеру кардинал Ришелье велел разжечь камин — не столько для того, чтобы согреться, сколько для настроения.

Его высокопреосвященству легче думалось, когда он смотрел на пляску огня. Дожидаясь, пока верный Дебурне зажжёт свечи, «Красный герцог» стоял у окна, наблюдая за своими гвардейцами — те расходились по постам, держа факелы в руках. Кардинал усмехнулся: «Красный герцог»…

Против этого прозвища он ничего не имел. А вот фрейлины королевы, все эти пустышки-балаболки, позволяют себе называть его Фигляром. Ничего, это ненадолго…

Просто не до всех в королевстве дошло, что в тщедушном теле «Фигляра», отягощённом хворями, живёт железная воля. Дойдёт помаленьку…

Вероятно, он непонятен придворному сброду, подумал Ришелье, непредставим. Добившись поста главного министра, не успокоился, а занялся делом, приумножая богатства Франции, одолевая тяготы жизни, крепя устои короны — развивая торговлю, строя флот, упрочивая власть монарха.

Никчёмные титулованные людишки, алчущие благ, никак в толк не возьмут, зачем так рьяно исполнять свои обязанности, переживать за страну, за судьбы королевства, когда у тебя и так полно всего — богатств, постов, замков…

Им не дано почувствовать счастье победы, торжество преодоления вражьей воли, когда твои помыслы осуществляются, когда соседствующие с Францией государи испытывают злобу и страх, наблюдая, как крепнет королевство, направляемое умелой рукой из Парижа. Из Малого Люксембургского дворца…

— Ваше высокопреосвященство… — прошелестел камердинер, сгибаясь в поклоне у дверей.

— Ступай, Дебурне, — ласково сказал кардинал.

Со вздохом облегчения он осторожно опустился в кресло — геморрой замучил…

Кошки сбрелись тут же: беленькая Мириам устроилась на коленях кардинала, Фенимор, кот тигрового окраса, прилёг в ногах, серые Приам и Тисба мурлыкали под креслом, а вечно встрёпанный Мунар ле Фуго умывался совсем рядом с каминной решёткой, раздражённо помахивая хвостом.

Ришелье откинул голову на высокую спинку кресла и улыбнулся. Он испытывал покой и тихую радость. Никто, даже король, не понимал пока, что одержана ещё одна победа в той череде тайных боёв и явных сражений, которая зовётся политикой.

Ах, сколько часов провёл без сна «Красный герцог», тревожно ворочаясь с боку на бок, точно зная, что по дорогам Франции, Фландрии, Лотарингии, Савойи пробирается лазутчик Бэкингема, ловкий и коварный лорд Монтегю!

Это было невыносимо — сознавать, что вокруг тебя плетутся сети, а ты бессилен сорвать зловещие планы врагов, имя коим — легион. И вот лорд Уолтер попался…