Чтение онлайн

Я киваю и встаю. Я ничего не знаю о ее семье. Я ничего не знаю ни о ее родителях, ни о том, есть ли у нее братья и сестры. Я вроде как не хочу быть здесь, когда они приедут. Я не хочу встречаться с самыми важными людьми в ее жизни, если у меня не будет шанса когда-нибудь стать одним из них.

Я еще раз сжимаю ее руку, глядя на нее сверху вниз, и пытаюсь скрыть свое сожаление.

– Я должен был принести тебе «Твикс».

Она смотрит растерянным выражением лица, но я не уточняю. Я делаю шаг назад, и она слегка машет мне рукой. Я машу ей в ответ, но потом разворачиваюсь, даже не попрощавшись. Я выхожу из комнаты так быстро, насколько способен.

Как человек, который всю свою жизнь жаждал адреналина, я не всегда принимал самые умные решения. Адреналин заставляет творить глупости, не вкладывая слишком много мыслей в свои действия.

Было глупо с моей стороны в тринадцать лет разбиться на своем первом велосипеде, потому что я хотел знать – каково это сломать кости.

Было глупо с моей стороны в восемнадцать лет без презерватива заниматься сексом с Крисси просто потому, что это возбуждало, и мы безответственно полагали, что у нас есть иммунитет к последствиям.

Было глупо с моей стороны в двадцать три года прыгать спиной назад с незнакомой скалы в Канкуне, наслаждаясь безрассудством в неведении, есть ли камни под водой.

И было бы глупо с моей стороны в двадцать девять лет умолять девушку прыгнуть головой вперед в ситуацию, которая может закончиться той безумной любовью, которой я жаждал всю свою жизнь. Когда человек погружается в такую глубокую любовь, он не выходит из нее, даже когда она заканчивается. Это как зыбучий песок. Ты останешься в нем навсегда, несмотря ни на что.

Думаю, Мэгги это знает. И я уверен, что именно поэтому она снова отталкивает меня.

Она бы не оттолкнула кого-то так решительно, если бы не боялась, что ее смерть убьет не только ее. По крайней мере, я верю в своё предположение. Предположение, что она увидела в нас нечто такое, обладающее достаточным потенциалом, чтобы она почувствовала необходимость покончить с этим прежде, чем мы оба потонем.

Глава 10

Ридж

Я, сливая воду из кастрюли с макаронами в раковину, наблюдаю, как Сидни ходит по кухне и гостиной, указывая на вещи и показывая их жестами. Я поправляю ее, когда она ошибается, но в основном она не промахивается. Она показывает на лампу и показывает: «лампа». Потом на диван, подушку, стол, окно. Она показывает на полотенце у себя на голове и показывает знаками: «полотенце».

Когда я киваю, она улыбается и стягивает полотенце с головы. Ее влажные локоны рассыпаются по плечам, я обожаю запах ее только что вымытых волос. Я подхожу к ней и обнимаю ее, прижимаясь лицом к ее голове, чтобы вдохнуть этот аромат.

Потом я возвращаюсь к плите, а она продолжает стоять в гостиной, глядя на меня как на ненормального. Я пожимаю плечами и наливаю соус «Альфредо», в кастрюлю к пасте. Кто-то сзади хватает меня за плечо, и я сразу понимаю, что это Уоррен. Мельком я бросаю на него взгляд.

– А нам с Бриджит тоже хватит?

Даже не знаю, почему сейчас мы не в квартире Сидни. Там мне-то гораздо спокойнее, а ведь я даже не способен ничего слышать. Могу только представить, насколько уютнее там было бы Сидни.

– Здесь на всех хватит, – показываю я, понимая, что мне нужно срочно пригласить Сидни на настоящее свидание. Мне необходимо вытащить ее из этой квартиры. Займусь этим завтра. Завтра я приглашу ее на двенадцатичасовое свидание. Мы пообедаем, потом пойдем в кино, а потом поужинаем, и нам вообще не придется встречаться с Уорреном и Бриджит.

Я как раз вынимаю чесночный хлеб из плиты, когда Сидни бежит в ванную. Сначала меня взволновало, что она резко рванула в ванную, но потом я вспоминаю, что наши телефоны все еще лежат на стойке. Наверное, ей кто-то позвонил.

Через минуту она возвращается на кухню с телефоном у уха. Она смеется, с кем-то разговаривая. Наверное, звонит ее мама.

Я хочу познакомиться с ее родителями. Сидни почти ничего мне о них не рассказывала, кроме того, что ее отец – юрист, а мама всегда была домохозяйкой. Ни разу я не видел ее расстроенной, когда она говорила с ними. Единственные люди в ее жизни, которых я встречал, – это Хантер и Тори, и хотел бы я позабыть об этом знакомстве, уверен, ее семья другая. Они ее родные, поэтому я хочу узнать их поближе, ведь они вырастили исключительную женщину, которую я люблю всем сердцем.

Сидни улыбается мне и знаком показывает на свой телефон: «мама». Затем она пододвигает ко мне мой телефон через барную стойку. Я нажимаю кнопку home и вижу, что у меня пропущенный звонок и сообщение на голосовую почту. Мне редко звонят по телефону, потому что все мои знакомые в курсе, что я не способен ответить на звонок. Обычно я получаю только текстовые сообщения.

Я открываю приложение голосовой почты, чтобы прочитать преобразованное в текст сообщение, но оно пишет «транскрипция недоступна». Я убираю телефон в карман и жду, когда Сидни закончит свой телефонный разговор. Я просто попрошу ее прослушать голосовую почту и пересказать мне, что там за сообщение.

Я выключаю плиту и духовку, расставляю тарелки на стол, подаю кастрюли с едой. Как только ужин готов, Уоррен и Бриджит появляются как по волшебству. Эти ребята дежурят без сбоев. Они исчезают, когда приходит время убирать или оплачивать счета, и появляются каждый раз, когда накрыт стол. Если они когда-нибудь съедут, то оба умрут с голоду.

Может быть, мне стоит съехать самому отсюда. Пусть они хозяйничают в этой квартире и поймут, как весело платить по счетам вовремя. Когда-нибудь я так и поступлю. Я перееду к Сидни, но не сейчас. Только после того, как познакомлюсь со всеми членами ее семьи, и только после того, как у нее появится возможность пожить самостоятельно какое-то время, как она и мечтала.

Сидни заканчивает болтать и кладет трубку, садится за стол рядом со мной. Я двигаю к ней свой телефон и указываю на голосовую почту:

– Ты можешь прослушать сообщение?

Сегодня днем она попросила меня показывать жестами все, что я ей скажу, и я охотно подчиняюсь. Надеюсь, это поможет ей быстрее учиться. Пока она слушает голосовую почту, я накладываю макароны в ее тарелку, бросаю кусочек чесночного хлеба и ставлю перед ней.

Когда она убирает телефон от уха, то смотрит на экран в течение секунды, а затем смотрит на Уоррена, прежде чем посмотреть на меня. Я никогда раньше не видел такого выражения на ее лице. Я не знаю, как это трактовать. Она выглядит растерянной, встревоженной и какой-то ранимой, и мне это не нравится.