Чтение онлайн

Налетел ветерок, и на какое-то мгновение Герреону показалось, что болиголов кивает, манит его к себе. Пока он смотрел на растение, стебель согнулся, а потом надломился — и из полой трубки выступил и закапал маслянистый сок.

Герреон поднял лицо к темному небу. На него сверху глядела луна, холодная, безжалостная и враждебная.

Считалось, что смотреть в глубины злой луны даже недолго — не к добру, ибо Темные боги видят сердца людей, которые поступают столь опрометчиво, и насаждают в них семена зла.

Когда Герреон вглядывался в изменчивый свет, ему показалось, что он видит два мерцающих ока, неописуемо прекрасных и жестоких.

— Кто ты? — крикнул он в темноту.

Бездонные озера глаз сулили мрачные чудеса и неизмеримые познания, и Герреон вдруг ясно понял, что нити судьбы были сплетены задолго до его рождения и протянутся после его смерти.

Он встал и через пруд двинулся к поникшему болиголову.

— Вот и славно, — сказал Герреон. — Если невозможно избежать уготованной мне судьбы, значит, нужно следовать ей.

Солнце встало среди золотистых облаков. Лучи света заиграли на бронзовых доспехах норсов, и казалось, что лесистый горный хребет объят пламенем. Грозные северяне, выстроившиеся на склонах широкого скалистого горного кряжа, стучали топорами по щитам, из их глоток вырывались жуткие боевые кличи.

Бьёрн верхом сидел у подножия хребта, с ним рядом был Альвгейр и личная стража — Белые волки, как их прозвали. На ледяном ветру, дующем с севера, трепетало знамя с изображением волка, слева и справа на фоне выстроившейся армии в вышине развевались знамена королей-побратимов Бьёрна.

Оглядев ряды воинов, король унберогенов с гордостью признал, что его бойцы, без сомнения, самые грозные и величавые. Вооруженные копьями мужи ждали приказа к наступлению, и соплеменники Бьёрна ответили на боевой клич норсов ничуть не менее грозными воинственными криками.

Дикари-черузены повернулись к норсам спиной и показали им голые задницы, а талеутенские всадники с пренебрежением проскакали галопом под носом у врага.

Высок был дух войска, а ледяной ветер жрецы Ульрика расценили как добрый знак — благословение бога зимы и предзнаменование победы.

Бьёрн повернулся к Альвгейру. Отполированные доспехи славного Рыцаря-Защитника сияли, словно золото. С поднятым забралом неподвижно сидел маршал племени унберогенов подле своего короля, но Бьёрн углядел напряженность в его лице, чего раньше никогда не замечал перед боем.

— Тебя что-то волнует? — спросил Бьёрн.

Альвгейр посмотрел на короля и покачал головой:

— Нет, я спокоен.

— А мне кажется, что ты нервничаешь.

— Мы сейчас начнем сражение, и я должен защищать короля, который готов ринуться в самый тяжелый бой, даже не думая о том, как бы выжить, — сказал Альвгейр. — Такое кого угодно обеспокоит.

— Ты думаешь только о моей жизни? — удивился Бьёрн.

— Да, мой господин.

— И тебя не волнует собственная смерть?

— А разве должна волновать, мой король?

— Думаю, что большинство собравшихся здесь мужчин хоть немного, но боятся умереть.

Альвгейр пожал плечами и сказал:

— Если Ульрик пожелает меня призвать, он так и поступит, я ничего с этим поделать не смогу. Мне надлежит храбро сражаться и молиться о том, чтобы бог счел меня достойным и позволил войти в его чертоги.

Бьёрн улыбнулся, ибо столь длинную беседу они с Альвгейром вели впервые.

— Ты удивительный человек, Альвгейр. Тебе так просто живется, верно?

— Пожалуй, — согласился Королевский Защитник. — У меня долг перед тобой, и, кроме того…

— Что же «кроме того»? — Бьёрна вдруг охватило любопытство.

Альвгейр утверждал, что не боится смерти, но в преддверии грядущего сражения разговорился так, как ни разу в жизни. Подумав, Бьёрн понял, что это вовсе на Альвгейр молол языком, а он сам.

— Кроме того… не знаю, — сказал Альвгейр. — Я всегда был твоим Рыцарем-Защитником.

— А когда я умру, ты станешь защищать Зигмара, — закончил Бьёрн, и во рту у него вдруг пересохло, когда он понял, что теперешнее желание говорить и общаться с другим человеком проистекало из необходимости увериться в том, что после его смерти народ унберогенов будет в безопасности.

— Ты в мрачном настроении, мой господин, — заметил Альвгейр. — Что-то не так?

На этот простой вопрос у Бьёрна не было ответа.

Король проснулся среди ночи от ощущения опасности — ему показалось, что в шатре кто-то есть. Как такое возможно, когда его сон охраняют Альвгейр и Белые волки, он не знал, но мигом нащупал рукоять Похитителя душ.

Бьёрн открыл глаза и почувствовал, как холод сковал сердце: по полу шатра стлался серебристый туман, а в углу притаилась согбенная фигура, закутанная в черный плащ с капюшоном.

Бьёрн свесил ноги с походной кровати и замахнулся топором.

— Кто ты? — взревел он. — А ну, покажись!

— Мир тебе, король Бьёрн, — приветствовал короля хорошо знакомый голос. — За обещанным явилась путница из подвластных тебе земель.

— Ты?! — прошептал Бьёрн, когда, откинув капюшон, ведьма Брокенвалша открыла морщинистое лицо. Волосы сияли тем же серебристым светом, что и туман, и сердце Бьёрна сжалось от стылого ужаса — он знал, зачем явилась старуха. — Как ты здесь оказалась? — спросил король.