Мийлора
Шрифт:
На шум подошел Кирилл Николаевич.
– Нинель, что случилось с Ниной?
– Сознание потеряла и в себя не приходит!
– Она таблетки пила?
– Да, она ведь себе язык проколола, неизвестно какой иголкой, я ее заставила вынуть украшение, язык мы продезинфицировали, у нее ангина еще началась, я добавила ей антибиотиков, да еще ее занесло в этот музей!
– Врача вызвать?
– Да не хочется, хотя непонятно почему она потеряла сознание? Я ее нашла из-за лая собаки, в музее, на стуле.
– А снотворные ты ей не давала?
– Антибиотики плюс таблетки от аллергии на эти антибиотики, и больше ничего, от них она сознание никогда не теряла, слабость могла появиться, но не больше, хотя сонливость не исключается.
– Да спит она, проснется, посмотрим, что дальше делать, пусть тут спит, я рядом посижу, книгу почитаю.
– Спасибо, Кирилл, а я пойду, музей закрою, ключи от комнаты Нина так в руке и зажала.
Нинель вынула из руки дочери ключи и пошла в музейные комнаты, дверь была открыта настежь, она заглянула внутрь комнаты и свалилась на пол…
Кирилл сидел рядом с девочкой и о Нинели не беспокоился. Собака дремала рядом с Ниной.
Марк Денисович, знал, что Нина находится на даче. Его неудержимо потянуло к Маргарите. Он пошел пешком к ее дому. У соседнего подъезда разгружали из машины новую мебель, а на скамейке детской площадке, с ручкой детской коляски в руках, сидела Инесса Евгеньевна. Он сел рядом с ней.
– Привет Инесса, кто это у вас мебель новую привез?
– Брат Егора Сергеевича, Григорий Сергеевич, отвез наш антиквариат на дачу, а сам купил новую мебель.
– Значит антикварная мебель со зверями на даче?
– А, что в этом удивительного?
– Ничего удивительного, мебель я сам делал, она без мистики, но в нее вделали пластины с вырезанными зверями. Эти деревянные пластины из тайги привез твой Валера, сделаны они мастерски, но в них есть нечто нетривиальное, присущее старой антикварной мебели, в них есть мистический дух, я сам на себе испытал, когда смотрел этот законченный комплект. Мужик я крепкий, но мне здорово повело голову! Я теперь боюсь за своих женщин, мне тревожно стало. Инесса, смотри на этого Григория, а я поехал на дачу. Тьфу, пока дождусь рейсового автобуса!
Слушай, отвези меня на своей машине на дачу Кирилла!
– Марк Денисович, ты в лице изменился! Конечно, я отвезу тебя, держи коляску, сознание сам не потеряй, сейчас схожу за ключами и подъеду на машине.
Кирилл услышал гудки машины у ворот дачи, но никто ворота не открывал. Он сам встал, посмотрел на спящую девочку, и пошел к пульту управления у входа в здание, увидев лицо Инессы Евгеньевны и Марка Денисовича в сером экране, открыл ворота.
Они проехали на территорию дачи. Он вышел к ним навстречу:
– Чем, я обязан вашему приезду?
– Кирилл Николаевич, Марк Денисович о своих женщинах беспокоится! – ответила Инесса Евгеньевна.
– И правильно, Нина потеряла сознание в музее и спит, а Нинель где-то затихла, даже вам ворота не открыла.
– Где они? – хрипло спросил Марк Денисович.
– Идемте со мной, – ответил Кирилл Николаевич и повел гостя за собой.
Нина спала на диване в холле, собачка открыла глаза, приглушенно гавкнула и вновь легла рядом с Ниной.
– А Нинель где?
– Она взяла у дочери ключи от музея, и больше, я ее не видел.
– Пошли в музей.
В дверях музея лежала Нинель.
Марк Денисович поднял ее на руки, как пушинку, и резко закрыл дверь в музей:
– Кирилл, не ходи туда, не знаю почему, но дверь эту не открывайте!
– А вдруг там кто есть?
– Думаю, нет. Вас много было на даче людей? Трое? Я всех видел. Твоего племянника видел полчаса назад, он новую мебель привез, Инесса стоит внизу у фонтана с ребенком, больше здесь быть никого не должно. Ладно, куда Нинель нести?
– Неси в холл к Нине, там два дивана стоят, там флюиды хорошие.
– Флюиды – это важно.
Он положил ее на второй диван, посмотрел на ее лицо, лицо выражало остановившийся ужас, но она дышала, а вот лицо замерло в маске страха.
– Марк Денисович, что ж ты такую страшную мебель делаешь? – спросил в сердцах Кирилл Николаевич.
– Кирилл, я делаю нормальную мебель, без фокусов, но моей мебели делают прививки антиквариатом, и результат выходит за рамки моего понимания.
– Может нам закрыть дачу, да по домам разъехаться? Сентябрь скоро.
– Это хороший вариант, – ответил Марк Денисович, – но Нинели и Нине надо проснуться, и рассказать нам, что с ними в музее произошло.
– А если им вспоминать не захочется? Давай Инессу Евгеньевну с ними оставим, а сами в музей пойдем, посмотрим, что там, – предложил Кирилл.
– Так, ты лучше ответь, у тебя на даче приведения есть? – спросил Марк Денисович.
– Ты, знаешь, мы об этом недавно говорили с Григорием Сергеевичем и пришли к выводу, что душа Егора Сергеевича вполне может быть приведением музея.
– Так, зачем мы туда пойдем? Пусть там Егор Сергеевич и обитает, он сам себе музей – мавзолей строил.
– Марк Денисович, мы продали янтарный комплект на юг, а в музее стоит комплект со зверями.
– Вон, оно что! Я об этом что-то знаю, но целиком мысль в голове не держал, этот ваш музейный обмен, он ведь мог душе Егора Сергеевича не понравиться! Его убил Валера, этих зверей привез Валера!
– Так, что, говоришь, Валера убил Егора? А говорили Егор Сергеевич самоубийца, сам спрыгнул с крыши, так мне и Григорий Сергеевич говорил, добавив, что он был лунатиком.