Чтение онлайн

А цель «Образования» — в разоблачении этого заговора? Вероятно, политика. Союз, который сумеет разоблачить такое двуличие, пожнет множество форм общественного восхищения и этим укрепит свои силы, когда настанет время раскрыть карты. Или, возможно, цель кроется в идеализме, в элементарной честности, несмотря на разрушение схемы, которая должна дать Союзу преимущественное положение перед всеми остальными.

— И что теперь? — спросил Блэйн.

— Они хотят, чтобы я подал жалобу, — сказал Коллинз.

— И вы собираетесь сделать это?

— Полагаю, что да.

— Но почему вы? Почему сейчас? Были другие люди с подмененными Сновидениями, вы же не первый. У «Образования» должны быть сотни таких бывших спящих. — Он посмотрел на девушку. — Вы упомянули, — сказал он, — что хотели испытать это сами.

— Я? — спросила она.

А она? Или ее заявление просто служило целью выйти на него? Теперь было ясно, что он являлся слабым звеном в «Снах». Сколько других слабых звеньев в прошлом и настоящем использовало «Образование»? Было ли ее заявление способом контакта с ним, способом приложить к нему некое косвенное давление, чтобы заставить сделать то, что, по замыслу «Образования», должен сделать кто-либо подобный ему?

— Мы используем Коллинза, — сказала Люсинда, — потому что он первый независимый человек класса А, которого мы нашли, который не связан со шпионажем на «Образование». Мы использовали своих спящих, чтобы выстроить доказательства, но не можем использовать доказательства, собранные только людьми, которых могут признать шпионами. А Коллинз чист, он ушел в Сон задолго до того, как мы что-либо заподозрили.

— Он не первый, были и другие. Почему вы не использовали их?

— Их нет в наличии.

— Но…

— Только «Сны» могут рассказать, что с ними случилось. Возможно, вы и сами знаете, что с ними произошло, мистер Блэйн.

Он покачал головой.

— Но почему я здесь? Вы же определенно не рассчитываете, что я дам показания. Что заставило вас схватить меня?

— Мы спасли вашу шею, — сказал Коллинз. — Вы забыли об этом?

— Вы можете уйти, — добавила Люсинда, — в любое время, когда захотите.

— Только, — пояснил Джо, — за вами охотятся. Вас ищут.

— На вашем месте, — сказал Коллинз, — я бы наверняка остался.

Они думают, что он в их руках. Он видел, что они так думают привязали его к себе, загнали в угол, где он будет делать все, что они велят. В нем нарастал холодный гнев — кое-кто думает, что так легко можно поймать служащего «Снов» и подчинить его своей воле.

Норман Блэйн оторвался от стены, медленно шагнул вперед и остановился в полутьме подвала.

— Где выход? — спросил он.

— Вверх по лестнице, — кивнул Коллинз.

— Вы можете идти? — спросила Люсинда.

— Могу.

Шатаясь, он стал подниматься по лестнице, с каждой ступенькой обретая уверенность и зная, что сделает это — поднимется по ступенькам и уйдет в ночную прохладу. Внезапно он затосковал по первому дыханию свежего ночного воздуха после этой сырой дыры, пропитанной вонью мрачного заговора.

Он повернулся и остановился. Они стояли, как призраки, у стены подвала.

— Спасибо за все, — сказал он.

И еще мгновение он стоял, глядя на них.

— За все, — повторил он.

Затем повернулся и стал подниматься дальше.

Ночь была темной, хотя уже близился рассвет. Луна зашла, но звезды горели, как лампы, и ветерок пробирался по игривым деревьям.

Блэйн увидел, что он в небольшом поселке — одном из немногих закупочных центров, разбросанных по стране, с мириадами лавок и мерцающими ночными фонарями.

Он пошел от открытого подвала, подняв голову, чтобы ветерок обдувал лицо. Воздух казался чистым и свежим после подвальной духоты, Блэйн вдыхал его полной грудью, и, казалось, он прочищал ему голову и придавал новые силы мышцам.

Улица была пустынной. Он шел по ней, думая, что делать дальше. Ясно, что он должен что-нибудь сделать. Ход был за ним. Его не должны обнаружить утром на еще спящих улицах этого центра.

Он должен найти какое-то место, чтобы укрыться от погони!

Но ему негде спрятаться от них. Они будут неумолимы в поисках Блэйна. Он убил их главаря — или ему внушали, что убил — и этот поступок они не могли оставить безнаказанным.

Поступок этот нельзя предать гласности, убийцу Ферриса нельзя рекламировать. Но это не значит, что поиски будут идти малыми силами. Даже сейчас они могут искать его, даже сейчас могут проверять его любимые места и контакты. Он не может прийти домой или к Гарриет, или в любое другое место…

Домой к Гарриет!

Но Гарриет не будет дома, она будет Бог знает где, разнюхивая эту историю, и он должен как-то ее остановить. Это было гораздо важнее, чем его собственная безопасность. На карту была поставлена гордость и честь Союза Снов, если у него еще оставалась гордость и честь.

— Но они были, — сказал себе Блэйн. — Они еще живы в тысячах работников и в начальниках отделов, которые никогда не слышали о подмене Сновидений. Основная цель Союза еще оставалась такой, какой была тысячу лет назад; такой, какой ее задумали великие основатели концерна. Ради их любви к делу, ради гордости и удовлетворения от этого дела и святости этого дела, такой же яркой и чистой, как всегда…

Но не слишком долго, не много часов. Первый заголовок в газете, первое дыхание скандала, и яркий, чистый свет цели будет замутнен дымом, погрязнет в багровом мраке стыда.

Есть способ — должен быть способ — остановить это. И если способ есть, Блэйн должен быть тем, кто отыщет его, так как он был единственным, кто знал о близости бесчестья.

Первым делом нужно найти Гарриет, поговорить с ней, заставить ее понять, что правильно, а что — нет.

За ним охотятся бандиты, но они пойдут своим путем, они не смогут заручиться поддержкой любого другого Союза. Будет безопаснее позвонить.

В дальнем конце улицы он увидел телефонную будку и направился к ней; его шаги отчетливо раздавались в утренней тишине и прохладе.