Чтение онлайн

Увидев, как мама спокойно изучает обстановку, я поняла, что все это для нее не ново, в отличие от меня. Мама уже долгое время была на страже, зная, что она, и только она, отвечает за нашу безопасность. Обычную женщину такое напряжение сломило бы, но не ее. Даже когда причина, по которой она подалась в бега, вела себя как грубый, неблагодарный ребенок.

Я могла только вообразить, как одиноко ей было весь этот месяц, какой урон психическому и эмоциональному состоянию нанесло это тяжелое испытание.

И хотя я до сих пор была недовольна тем, что мама мне врала, гнев, охватывавший меня последние несколько дней, рассеялся, оставив только ожесточенную решимость, что мы пройдем через все это, вместе. Я смотрела на ее блестящие волосы и знакомый изящный профиль, и вдруг до меня дошло. В мире не было никого, кого бы я хотела видеть на своей стороне вместо нее.

Надо было ей сказать.

— Мам, — начала я, но очередь снова пришла в движение. Между нами и охранником осталось всего две семьи. Потом одна. Прежде чем я поняла, что делаю, я коротко сжала мамину руку.

Подошла наша очередь. Мы подняли сумки на платформу.

Охранник со скучающим видом заглянул в наши паспорта. Его взгляд метнулся вверх, к нашим лицам. Я напряглась. Заставила себя улыбнуться, а в это время потянулась взять маму за руку, готовясь бежать.

Мужчина пожал плечами и сделал нам знак двигаться вперед.

Мама вывела меня к центральному проходу — на одного работника меньше, а значит, у них меньше времени на тщательный досмотр, — где мы сняли обувь и поставили ее в одну из серых пластмассовых корзин. Сумки отправились на конвейер следом.

— Пожалуйста, не забудьте вытащить все из карманов — никаких монет, ключей, даже оберток остаться не должно. Сканеры новые, всё обнаруживают, — призывал охранник на соседней линии.

Я пошарила по карманам — пустым, — глядя на сверхсовременный сканер. Технологии все время меняются, как мама могла быть уверена, что мне удастся провести эту штуку?

Пока мы топтались в проходе, дожидаясь, когда стоящий перед нами грузный мужчина довытаскивает из карманов мелочь, мое внимание поглотила рамка. Все помещение пахло антисептиком и — немного — человеческим потом.

Как только мужчина прошел через сканер, заревел сигнал тревоги. Я замерла.

— Сэр, вернитесь, пожалуйста, и проверьте, всё ли вы достали из карманов.

Раскрасневшись, мужчина прошел под рамкой обратно. Встав посреди прохода, он принялся копаться в карманах, пока не нашел скомканную обертку от жвачки.

— Упс, не знал, что она там осталась.

Я видела, как он напрягся, заходя под рамку во второй раз. Он держался так скованно, словно был уверен, что сканер опять на него среагирует.

На этот раз сигнал не прозвучал.

А потом пришла наша очередь.

Я встала перед мамой. Так, по крайней мере, у нее останется шанс сбежать, если со мной что-то пойдет не так.

Подойдя к рамке, похожей на дверной проем, я заставила себя улыбнуться и посмотреть в глаза молодому широкоплечему охраннику, стоявшему по ту сторону.

Вот оно — испытание, которое покажет, действительно ли технология военных так совершенна.

Сделав ненужный моему организму глубокий вдох, я шагнула под рамку, готовясь услышать вой сирены — ничего не могла с собой поделать.

Я вырвалась на другую сторону и… ничего. Изумительная, блаженная тишина.

Я на секунду зажмурилась. У нас с мамой все получилось. Подойдя к конвейеру, я сняла с него свою зеленую спортивную сумку и кроссовки и обулась. Оглянувшись через плечо, я широко улыбнулась маме, проходившей под рамкой. Мы были у цели.

Меня вернул к реальности неожиданный громкий звук, резкий и бешеный. Но не сирена.

Лай.

Немецкая овчарка рванулась вперед, натянув поводок, и потащила за собой ничего не подозревавшего охранника. Она раскрыла пасть, в которой поблескивали белые клыки, и попыталась укусить меня. Меня спасла скорость реакции. Я отпрыгнула в тот самый момент, когда мощные челюсти собаки сомкнулись там, где меньше секунды назад была моя нога. К нам подошла женщина в форме. Я в ужасе уставилась на обезумевшее животное.

Почему, почему она на меня залаяла? Она что, почувствовала то, чего не засек сканер? Может, я пахла как-то неправильно? Если даже так, то охранники об этом не узнают. Им нужно будет найти разумное объяснение.

— Пожалуйста, уберите ее от меня, — попросила я, съежившись. — Я не хочу, чтобы меня опять покусали.

Молодой охранник, державший в руках поводок, дернул за него, резко окрикнув собаку. Псина проигнорировала команду. Она не сводила с меня блестящих коричневых глаз, а стоило парню слегка ослабить поводок, снова рванулась вперед, захлебываясь лаем, и я уловила неприятный запах ее дыхания.

С ее черных губ слетали брызги слюны, зубы щелкнули, когда она снова бросилась на меня. А я могла думать только об одном: Она знает. Эта собака как-то поняла, что я ненастоящая.

Она бешено рвалась ко мне, царапая когтями по гладкому полу, и я попятилась еще дальше. Низкий лай эхом разносился по залу. И я увидела, как все начало меняться. Вот охранница выпрямилась, ее глаза едва заметно сузились. Вот ее рука потянулась к рации на бедре. Вот мама резко втянула воздух.

Девять охранников в радиусе шести метров, двое из них и собака — прямо передо мной. В груди нарастал страх. Возможно, я смогла бы прорваться к выходу из здания под прикрытием толпы, учитывая, что их оружие вряд ли было способно меня остановить.

Я, возможно, и смогла бы, но мама — нет.

В голове завертелись ее слова. Пообещай мне, Мила.

Я пообещала. Но я уже тогда не собиралась сдерживать это обещание.

— Вам обеим придется пройти со мной. Вещи оставьте здесь, но возьмите с собой паспорта и посадочные талоны.