Мемуары негейши

Мне минуло 18. Я окончила первый курс факультета филологии и журналистики, тогда еще гордо именовавшегося ФФЖ, а не прижимисто ИФЖиМКом. Грешила тем, что прогуливала лекции, блуждая вместо этого меж старых лепных построек, переживших расцвет империи, ее крах, власть Советов, 90-е. А потом, как ни в чем не бывало, заявлялась на практические занятия, чтобы получить высокие баллы.

Не забывала кичиться тем, что впервые страстно поцеловалась в 9-м классе и тем, что впоследствии имела еще несколько любовных романов. Хотела работать в периодическом издании, вдыхая запах типографской бумаги. Желала увидеть своими глазами Красную площадь и понять, почему все так стремятся в столицу. Пыталась пробиться в олимпийский пресс-центр в Сочи, написав конкурсный очерк про местного паралимпийца.

Если бы меня спросили, как предельно кратко я бы могла себя описать, я бы уверенно привела три фразы из книги «Мемуары гейши»: «Мама меня сравнивала с водой. Вода всегда прокладывает себе путь даже сквозь камень. Оказавшись в западне, вода найдёт, куда просочиться».

Тем летом я и две мои сокурсницы начали проходить учебную практику в одной из газет. Я успела написать пару скучных текстов и репортаж, в котором исповедалась, как летала на параплане и приземлилась в терновый куст. Из зарослей, не без помощи топора, меня пытались достать добрый час. Я же в это время любовалась синим небом и радовалась, что колючка не выколола мне глаз.

Возможно, мои литературные опусы в подобном духе продолжились бы, но редактор, курировавшая нас, покинула пост. Так мы остались без места для практики. Дальше могла быть история о том, что я как ответственный человек взяла инициативу в свои руки. На самом деле, шёл октябрь, все сроки, которые можно было сорвать, уже были сорваны. Так что, спешить было некуда.

Но тут случилось самое страшное. Мне стало скучно. Оттого я принялась искать адреса периодических изданий для практики, ткнув пальцем в небо и выбрав «Аргументы и факты».

Топографический кретинизм, однако, сыграл злую шутку: здание, где усердно трудился штат газеты, я не нашла. Не сделать что-либо правильно даже с десятой попытки было для меня делом привычным и излюбленным. Поэтому я решила ещё раз поискать координаты «Аргументов и фактов» через интернет, и нашла вместо этого контакт редактора газеты «Аргументы недели».

«Разница всего в одно слово. Неплохо», – флегматично подумала я.

К тому же, ещё будучи ученицей старших классов, мне довелось покупать и читать эту газету, отмечая неплохую подачу материала. Я принялась размышлять, как бы написать редактору так, чтобы, если и выглядеть глупцом, то не полнейшим.

Через несколько дней я и еще две мои сокурсницы, мечтавшие покончить с практикой, пришли в офис, символично располагавшийся напротив здания, где давным-давно заседала редакция либеральной газеты «Приазовский край». Мне хватило нескольких минут понаблюдать за главредом издали, послушать его манеру беседы краем уха, чтобы решить: интеллигентный, с неплохим чувством юмора, абсолютно точно женатый человек, лет 33-35 на вид.

И вот наша троица уже сидела перед своим новым бородатым начальником. Оказалось, что нас готовы не только принять, но и платить. Мою подругу это поразило до глубины души. Для меня стало некой точкой отсчета, после которой работать за «бесплатно» я, к сожалению некоторых руководителей, так и не научилась. Тут стоит сделать ремарку, что для многих редакций отсутствие практики платы практикантам скорее норма, чем исключение. Да и не только практикантам, если уж на то пошло.

В тот день Сергей Анатольевич спрашивал, какие темы нам интересны. Признаться, я не помню, что же такого сказала в ответ, что он поручил мне писать про бомжей.

День задался с самого начала. Одно из лиц без определенного места жительства решило, что я очень хочу его компании во время прогулки у реки. Размышляя о Сергее Анатольевиче, который знает толк в темах для юных практикантов, я, нервно озираясь, возвращалась в редакцию с собранным материалом для статьи.

Попутно переживала, что записала речь только руководителя центра, где временно живут бродяги, а самих бомжей – нет. Волновалась, однако же, не из-за того, что текст выйдет поверхностным, а потому, что перед начальником было стыдно.

Пройдя по оживленному офису, постучалась в кабинет, ожидая застать журналистов за усердной работой. Главреда не оказалось на рабочем месте. Внимательными голубыми глазами на меня смотрела красивая русоволосая девушка. Она сказала что-то такое меткое, отчего я решила, что журналистского опыта у нее будет побольше, чем у меня.

«А еще знает толк в работниках», – улыбнулась я про себя, будучи ценительницей женщин, сочетающих в себе естественную красоту и живой ум.

Как выяснилось позже, практически вся редакция газеты состояла из студентов. Из той категории молодых людей, кто уже в свои 20 имеет определенные амбиции, разбирается в повестке и владеет словом. Редактор же явно обладал даром направить всех их, умея стать, прежде всего, другом. Ну, например, не стал ругать меня за то, что нет комментария бомжа, порадовавшись тому, что есть хотя бы его фотография. Или водил пообедать за свой счет меня и прекрасную голубоглазую девушку. Принял в газету мой материал про паралимпийца (текст так и не победил в конкурсе для работы в олимпийском пресс-центре Сочи) и тактично умолчал о низком качестве материала.

– Я у вас уже и не для практики пишу, – бросила как-то я в личном разговоре, почувствовав, как краснею.

– А я тут не из-за денег работаю, – парировал в ответ он.

В какой-то момент Сергей Анатольевич упрекнул, что я «выкаю» по отношению к нему. В том меня обвиняли уже не первый раз мои многочисленные знакомые, возрастом старше меня. Общаться с Сергеем на «ты» оказалось просто: разницы в годах будто не было. Сказывалось и то, что я ощущала себя гораздо старше своих 18-ти: поведение сверстников часто казалось детским, а сами они порой – скучными.

Таких, как мой руководитель, напротив, было невероятно интересно слушать. Правда, иногда тяжело. Во-первых, международная политика на тот момент была вне поля моих интересов. Во-вторых, чувства немного затуманивали разум, даже у такого прагматичного и не самого романтичного человека, как я.

Истинная потеря рассудка произошла, когда Сергей решил учить меня вёрстке. С компьютерными программами в моей жизни не ладилось с детства. А уж когда редактор наклонился над ухом и принялся вкрадчиво пояснять алгоритм, о понимании происходящего не могло быть и речи. Видимо, он решил, что будет проще, если положит свою руку сверху моей, чтобы водить мышкой в нужную сторону. Легче, как вы можете догадаться, не стало.