Мечта
Шрифт:
Она была так расстроена, что ей даже не пришло в голову поблагодарить Картера за все, что он для нее сделал. Отвернувшись от него, Джессика заговорила тихим, сдавленным от горя голосом:
– Я так хотела сегодня хорошо выглядеть, произвести на вас впечатление. Этот вечер так много для меня значил, я уже и не помню, когда в последний раз так тщательно к чему-то готовилась. Я купила новое платье, сделала прическу, все было просто замечательно. Но тут пошел дождь. Я не знала, что предпринять: вернуться назад или, наоборот, идти вперед. А дождь становился все сильнее, и я так намокла, что предпринимать что-либо было бы уже поздно. – Джессика посмотрела на Картера – глаза ее были полны слез. – Ну почему со мной всегда так происходит? Стоит мне собраться в театр, в ресторан или еще куда-нибудь, как обязательно все рушится. То, что случилось сегодня, – это знак судьбы.
– Все это полная ерунда, – сказал Картер. – Это всего лишь дождь. Если бы я не так спешил и пошел пешком, то тоже попал бы в дождь. Но, боясь опоздать в театр, я взял такси. – Картер принялся вытирать полотенцем ее волосы. – Погода часто портится в самый неподходящий момент. Если бы этот ливень начался пятнадцатью минутами раньше или, наоборот, позже, то все бы обошлось.
– Но он прошел как раз в тот момент, когда я вышла на улицу. Весь вечер испорчен. Мое платье, туфли, прическа…
– Ваша прическа просто восхитительна, – не согласился он, и это была чистая правда. Даже сквозь полотенце чувствовалось, какие у Джессики густые, пышные волосы. Вьющиеся от природы, сегодня они были особенно прекрасны. – Почаще ходите с распущенными волосами. Особенно когда мы с вами встречаемся. Мне нравится их первозданный вид, а собранные на затылке – это для других.
– У меня была заколка. Она так красиво смотрелась, – жалобно протянула Джессика.
Картер с трудом отыскал заколку под водопадом волос Джессики.
– Вот она. Просто снова заколите ее.
– У меня не получится. Я не знаю, как это делается. Мне закрепил ее Марио.
– Марио?
– Мой парикмахер.
Значит, она ходила сегодня в парикмахерскую, с удивлением подумал Картер, специально для того, чтобы произвести на него впечатление. Это его очень растрогало. Он сомневался, что Джессика часто ходит в парикмахерскую. И уж тем более вряд ли она часто делает такие вычурные прически и закрепляет волосы жемчужными заколками. Нет, сегодня она сделала все это, только чтобы произвести на него хорошее впечатление.
– Ах, Джессика. – Картер крепко ее обнял, не выпуская из рук полотенца. – Мне так жаль, что вы попали под дождь. Вы, наверное, выглядели просто изумительно.
– Не изумительно, но вполне неплохо.
– Нет, – заспорил Картер, – я уверен, изумительно.
– Но теперь я выгляжу ужасно. И не могу никуда пойти: ни в театр, ни в кафе. Я испортила вам вечер! Позвоните кому-нибудь и пригласите в театр вместо меня.
Он долгим взглядом посмотрел ей в глаза.
– Вы шутите? – спросил он.
– Нет. Позвоните кому-нибудь.
Картер уже собирался что-то ей возразить, но тут у него в голове созрел новый план.
– Вы правы, – сказал он. – Подождите меня здесь.
С этими словами он вышел из ванной.
Облокотившись на край ванны, Джессика обмоталась полотенцем, надеясь согреться. Как только Картер ушел, она снова задрожала. Без тепла его объятий ей было одиноко и холодно. Но это большое мягкое полотенце совсем не согревало, душевная боль и разочарование накатили на Джессику с новой силой.
Умом Джессика понимала, что, в сущности, ничего ужасного не произошло. Ну что такого уж страшного в неудавшемся свидании? Или в загубленном платье? Или в испорченной прическе? Но ей так хотелось сегодня вечером выглядеть хорошо. Она даже не могла выразить словами, как ей этого хотелось. Но все было испорчено: платье, прическа и их с Картером совместный вечер.
– Все получилось очень удачно, – весело проговорил Картер, вернувшись. Он успел снять пиджак и галстук и закатал рукава рубашки.
– Что вы собираетесь делать? – спросила она, в изумлении на него уставившись.
– Привести вас в порядок.
– Но я думала, что вы звонили…
– Да, я звонил в театральную кассу. Они согласился принять наши билеты назад и поменять их на другие. Мы пойдем в театр на следующей неделе. Вы свободны в пятницу вечером?
– Но я думала…
Опустившись перед Джессикой на корточки, Картер заговорил мягким, успокаивающим голосом:
– Вы думали, что я хочу пригласить кого-то вместо вас? Я уже устал повторять, что не желаю идти в театр ни с кем, кроме вас. – Он поднялся, обнял Джессику и, поцеловав ее, обиженно сказал: – Почему вы никогда меня не слушаете, Джессика?
– Но я испортила вам вечер.
– Не мне. Это не мой вечер, а наш. И он вовсе не испорчен. Просто наш вечер пройдет по другому сценарию.
– Но что же мы будем делать? – воскликнула Джессика. И глаза ее опять наполнились слезами. Но это были не слезы отчаяния, а благодарности, так она была тронута добротой и чуткостью Картера. И все же Джессика никак не могла перестать сокрушаться по поводу испорченного вечера.
– Я так ужасно выгляжу, – жалобно проговорила она.
Картер улыбнулся. Его улыбка была просто обворожительной.
– Говорите, ужасно выглядите? Не знаю. Что до меня, то я с удовольствием занялся бы с вами любовью прямо здесь, на полу ванной. Вы не представляете, как притягивающе вы сейчас выглядите.
– Никогда не поверю! Вы просто хотите меня успокоить…
– Но вы действительно выглядите сейчас очень сексуально. – Он опять улыбнулся, а затем совершенно серьезно заявил: – Я хочу вас прямо здесь и сейчас.
– Картер…
– Но… Нас ждет совсем другая программа вечера, – сказал Картер. – Сейчас я приведу вас в порядок и приглашу на обед.
О, как хотелось бы Джессике принять его предложение!
– Но я не могу никуда пойти, – еле слышно пробормотала она. – Мое платье испорчено.
– Тогда мы закажем обед на дом. А пока обедаем, платье высохнет.
Щеки Джессики залила краска стыда.
– Но как же я могу снять платье? Мне не во что переодеться.
Картер хмыкнул и многозначительно поднял вверх палец. Затем вышел из комнаты и тут же вернулся с чистой рубашкой. Он повесил рубашку на вешалку, помог Джессике подняться, повернул ее лицом к себе и снял с нее полотенце, которым она была укутана.