Чтение онлайн

— Исключено, — сказал боровичок и вздохнул. Должно быть, нелегкой была его служба.

— Слушайте вы, стражи ворот, — Андрей вдруг почувствовал прилив буйных желаний и неукротимую злость. — Я сейчас отсюда уйду и из первого автомата позвоню вам, что в здании заложена бомба. Мешок гексогена. Уверен, вы забегаете как зайцы. Так какого ж… извините, вы ставите меня, живого, ниже телефонного звонка?

— Я сейчас вызову милицию, — Боровичок знал, как вести разговоры с нахалами. — Ты этого добиваешься?

— Ну, народ! — Андрей апеллировал к двум интеллигентного вида мужчинам, которые, решив свои дела в ведомстве, направлялись к выходу. — С ними как с людьми, а они…

Два лощеных московских чиновника не обратили на реплику Андрея ровным счетом никакого внимания. Для того и существует охрана, чтобы не пущать и вести разговоры с народом на понятном ему языке базара.

— Хорошо, — сказал Андрей громко. — Оставайтесь. Я все понял. Придется обратиться в прессу. И, скорее всего, в иностранную…

Тут оба чиновника разом напряглись и навострили уши. В вестибюле прозвучало магическое слово «пресса», которое в министерстве у всех мгновенно вызывало стойкую аллергию, может быть, не касавшуюся только лифтеров и уборщиц. При слове «пресса» даже министр менялся в лице.

Не так давно ушлые газетчики и телерепортеры устроили свистопляску вокруг Минатома в связи со сделкой, заключенной с иностранцами. Минатом подряжался ввозить в Россию отработанное ядерное топливо, регенерировать его и с выгодой продавать на международном рынке. Не вникая, а, может быть, попросту не желая вникать в суть дела, журналисты раздули скандал, напугали обывателей, заставили попотеть и оправдываться перед обществом не только министра, но и председателя правительства.

Один из чиновников, на счастье Андрея, оказался помощником министра Катениным.

Быстро попрощавшись с собеседником, он подошел к охране.

— У вас с товарищем какие-то проблемы?

Начальник охраны доложил, что человек с улицы домогается встречи министра, но о чем собирается говорить, сообщать не хочет.

— Я помощник министра, — сказал Катенин, подойдя к Андрею, и с удивительной смелостью протянул ему руку. — Может быть, вы изложите вашу проблему мне? Мы пройдем в кабинет к офицеру безопасности, и вы там все расскажете.

— Спасибо, господин Катенин. Но меня не устроят ни замы, ни помы, ни офицеры безопасности. Только министр. Лично. Вы можете позволить мне сказать ему всего два слова по телефону? И не по городскому, а по закрытой связи. Можете?

Виктор Альбертович Катенин окончил физико-технический институт с красным дипломом и после длительной и тщательной проверки на благонадежность попал в систему Минатома. Вскоре молодого специалиста приметил начальник технического комитета и взял к себе консультантом. Шеф обнаружил в Катенине способность быстро угадывать слабые места и выявлять технические недоработки в проектах, а затем с особой страстностью писать разгромные рецензии. Катенин дробил чужие работы с вдохновением, делая так, что любой маломальский просчет при желании мог стать похоронкой для блестящей идеи.

Открыв это качество в Катенине, начальник стал передавать ему на экспертизу разработки, которые по каким-либо соображениям, далеко не всегда техническим, следовало завалить. Катенин упивался своей тайной властью, а число его недоброжелателей быстро множилось.

И когда случилось, что при сокращении кадров Катенин остался за штатом, никто из тех, кому он попортил немало крови разгромными оценками их трудов, не взял его к себе. Кто-то из начальников предложил дипломированному специалисту должность техника, но Катенин пойти на нее не согласился.

Ему помог счастливый случай. Министр Алексей Адамович Аркатов как-то со смехом рассказал жене о злоключениях Катенина, и та вдруг воспылала к нему сочувствием.

Екатерина Васильевна Аркатова, доктор филологии, больше всего боялась, как бы ее муж не попал под влияние длинноногих секретарш, которые в изобилии водятся на этажах государственных учреждений и заселяют министерские приемные.

Когда ее благоверного, мужчину в самом соку и при других несомненных достоинствах, назначили министром, она сразу попыталась взять подбор его помощников в свои руки.

Поздним вечером первого дня, когда супруг впервые ощутил всю тяжесть груза, взваленного на его плечи, Екатерина Васильевна встретила его у двери и всплеснула руками:

— Боже, на кого ты похож! И это за один день! Так тебя и на полгода не хватит!

Она знала, как Аркатов дорожит своей внешностью, сколько внимания и сил уделяет ее поддержанию в форме.

За вечерним чаем она спросила супруга:

— Скажи, Леша, ты знаешь истинный смысл слова «канцелярия»?

Понимая, что доктор филологии наверняка не имеет в виду банальных истин, Аркатов сразу предложил:

— Рассказывай.

— В древности римляне словом «кан» обозначали собаку. Целла — это клетка, келья, замкнутое пространство. Следовательно, канцелярия — всего лишь собака, запертая в прихожей хозяина, важного человека. Вера простых людей в доброту и справедливость начальства легко бы погибла, не будь канцелярий — злых и занудных собак за столами в приемных. Если хочешь работать спокойно, найди себе такого пса.

Найти его Аркатову долго не удавалось, пока он не рассказал супруге историю Катенина. И та с женской проницательностью поняла, что наконец-то пес нашелся. Правда, Аркатов сперва посопротивлялся.

— Кэт, — возразил он жене. — Он же невыносимый зануда и садист.

— Леша, с тобой он будет держать себя как надо. А с другими… Пусть уж они сами налаживают с ним отношения.

Обреченный на вылет из министерства, Катенин, к удивлению и ужасу всех его знавших, стал помощником добрейшего и умнейшего министра.

Вступив в разговор с Андреем, Катенин больше всего желал сплавить типа, который действительно мог обратиться в прессу. Было у него что-то за душой, опасное для министерства или нет — дело другое. Но предупредить попытку стоило.