Маятник
Шрифт:
— А при чем тут я? Я — не сабля.
Кто-то из всадников фыркнул, но стоило предводителю бросить в его сторону бешеный взгляд, тут же снова принял невозмутимый вид.
— Каса просит вас быть его гостем. Он устроит великий пир! Целый месяц будем гулять!
— У меня нет времени. — Ромка встал на ветке и принялся подгонять свою нехитрую амуницию. Одежда была влажной, и, если бы не нежданные гости, он бы сейчас развесил ее для просушки. — Я спешу на восток.
Дядька просветлел лицом, словно на коричневой, вырезанной из сосновой коры маске вдруг прорезались десятки лучиков-морщинок.
— Какая радость! — воскликнул он. — Наш лагерь как раз лежит к востоку, в двух днях пути! Мы сочтем за честь показать лорду дорогу, да и владыка, конечно, подарит вам лучшего скакуна.
— Надо соглашаться, — шепнул Лар.
— Я не умею ездить на лошади, — шепнул в ответ Ромка.
— Научу.
— Хорошо, — сказал Ромка и невольно вздрогнул. Всадники, все до единого, буквально взорвались радостными воплями.
— Дети природы.
— Или этот Каса обещал их всех убить, если они вернутся без тебя, — все-таки Лар был неисправимым циником.
— Только имейте в виду: у меня был тяжелый день, — предупредил Ромка. — Я не уверен, что не засну в седле…
Дядька поклонился.
— Мы видели, как вы приплыли на акуле, — сказал он. — Это великий подвиг. Его еще воспоют наши барды.
Знай Ромка, как эти барды поют, — прыгнул бы обратно в море.
Дядьку звали Меар, и был он сотником. Сначала он восхищенно ахнул, когда Ромка спрыгнул с дерева, с десяти метров, прямо на спину здоровенного черного коня (антиграв, антиграв!), затем нахмурился… Но, видимо, списал Ромкину джигитовку на счет усталости. В самом деле, не может же Рысь сидеть в седле как корова! Очень усталая, сонная корова…
По дороге Меар рассказывал Ромке местные новости, слушал которые в основном Лар. Спать демону было нужно примерно раз в месяц, да и то это был не сон, а разновидность медитации. Так что почему бы не послушать. Еще Лар давал Ромке инструкции по езде на лошади… Подозрительно знакомые инструкции.
— Спину прямо. Подбородок выше. Чуть подняться в стременах — вспомни позу всадника. Дыхание. Плечи…
— Лар, ты мне сразу скажи, когда в Дан-Дагеш проваливаться, — ворчал Ромка, но, тем не менее, должен был признать, что все ужасы первого дня верхом, про которые он читал в книжках про попаданцев, благополучно его миновали. То есть даже мышцы почти не болели. Поза всадника, спасибо наставнику Радиру.
Интересно, как он там.
— Вы мне вот что скажите, — прервал он очередной рассказ своего сопровождающего. — Вы как меня нашли? Только не говорите, что случайно. Вы сказали, что видели, как я плыл, так?
Не так. Слишком явно вильнул взгляд сотника, не привык он врать-то. Да и не могли они видеть, а через шесть часов галопом вылететь на берег. Через полчаса — могли. Даже через час, если были на другой стороне бухты… и если здесь была бы бухта. Но не через шесть часов.
— Не так, — вслух произнес Меар. — Мы знали об акуле из пророчества.
— Наконец-то! — фыркнул Ромка. — Книжки начали сбываться!
— Что?
— Не обращайте внимания. Что за пророчество?
— У нас в роду была великая Слышащая. Рата Солнечный Лист.
— Слышащая — это что?
— Это ведьма, — подсказал Лар.
— Это говорящая с богами, — ответил Меар.
— Понятно, — зевнул Ромка. — И что она предсказала?
— Придет зверь из моря, сказала Рата, — нараспев протянул Меар. — И демон даст силу ему, а Зверь даст власть ему, и будет конь его…
— Так, — прервал эту, безусловно, замечательную былину Ромка. — Давайте по-человечески. Кто придет, зачем придет, куда придет…
— Э… Придете вы, гос… Высокий Лорд, — несколько ошарашенно ответил сотник. — Из моря. На акуле. И вернете вы жизнь у смерти, и падут перед вами стены, и вознесетесь вы…
— Стоп. Жизнь? У смерти? Это как?
Сотник покраснел.
Меч — это серьезно. Лишь в сказках для глупых маленьких детей мечи рождаются на вершинах холмов в грозу и ливень. Пусть даже это «особая» гроза, и Слышащие предсказали ее за три года. И пусть даже это «особый» холм, и на нем триста лет приносили в жертву лучших баранов.
Только плохой кузнец будет ковать клинок, стоя спиной к распахнутой двери, и только очень плохой кузнец, услышав от вошедшего (сзади!) в кузню что-то интересное, отбросит недоделанную заготовку, наспех вытрет руки ветошью и поспешит в гущу событий — меч не подкова, он не простит такого пренебрежения. Меч требует внимания, ВСЕГО внимания, до последней капли.
Тук был хорошим кузнецом. Его кузница была сложена из камня — дело в степи редкое, но из чего прикажете ее строить? Из дерева? Сгорит. Из шкур? Так ведь не баню походную строим. Да и не подглядит никто, а секреты у Тука были. Точнее, было у него множество секретов и одна Тайна. Тайну звали Лита.
Сейчас дверь, добротная дубовая дверь, с вырезанными на ней защитными рунами, была закрыта, больше того, заперта изнутри на тяжелый засов. Окна закрыты дубовыми же ставнями. Кузница освещалась магическими шарами, привезенными откуда-то с юга, из развалин. Ну и конечно, будущий клинок светился ровным белым светом.
Взяв заготовку двумя руками (пусть дилетанты используют кузнечные клещи — Тук пользовался жаростойкими перчатками из каменной ткани), кузнец последний раз провел его мимо Источника — статуэтки, изображающей танцующего дракончика. Полоска металла завибрировала в ответ, и поток исходящего от нее жара стал ощутимо сильнее.