Маятник
Шрифт:
«Дикарь на троне», да…
Одна из танцовщиц, впрочем, точно была не местная: слишком белая кожа и слишком — для женщины, по меркам Степи, — развитые мышцы. Ее танец был как атака, в нем была не страсть, а презрение. И еще, на нее во все глаза пялился четвертый наследник Сигам. Втюрился, понял Ромка, этот взгляд ни с чем не спутаешь. Но не подойдет; не из страха, конечно, — просто, похоже, по статусу зазорно. «Все могут короли», ага…
Вот жонглеры. Ромка сразу вспомнил Ису, но до этих ребят Исе, если честно, было далеко. Жонглировали они исключительно холодным оружием, метали его в цель и друг в друга, делали сальто, не прекращая жонглировать… Их приветствовали куда восторженнее, чем танцовщиц, бросали монеты… Выступающие поймали монеты на лету и ушли, пританцовывая и жонглируя серебром…
А вот музыка. Блин! Весь вечер испортили!
Переговоры Ромка проигрывал. Будь ты хоть трижды нагл и невозмутим, чтобы переторговать Тучана, надо иметь опыт. Постепенно выстраивая свои позиции и тесня оппонента, тот вел дело к обмену «крепость — на лошадь и надежную дорогу через горы». Ромка был восхищен, Лар же его восхищения не разделял, резонно замечая, что брать крепости они не умеют и хорошо бы, чтобы этот факт не выплыл в самый неподходящий момент. Амбалы-наследники, сидящие напротив, уже позволяли себе улыбки: насмешливые в адрес возомнившего о себе сопляка и уважительные в адрес верховного Слышащего.
А потом… Нет, все-таки прав был Владимир: если упорно тренироваться, можно научиться чему угодно. Ромка так долго не был среди людей, что уже и забыть успел о «внутреннем наблюдателе», а тот, оказывается, был живехонек и теперь, заметив неладное, завопил во весь голос.
Тучан смотрит в сторону. Мелочь? Но почему именно этот взгляд заставляет холодные мурашки пробежать по позвоночнику?
Первый наследник («Как его там?» — «Камир», — подсказывает Лар) смотрит на Тучана и скашивает глаза туда же. Тучан переводит взгляд на Касу — просто взгляд, ни угрозы в нем, ничего. Обыкновенный взгляд, неуютный и какой-то… окончательный, что ли?
— Лар, что я упустил?
— Что-то важное. — Похоже, демон тоже заметил странную согласованность событий. А может, и больше заметил, как-никак он владеет кай-ри, то есть его «внутренний наблюдатель» — это не одинокий тощий тип с усиками, а целый департамент с осведомителями, отделом анализа и, наверное, с гербовой печатью.
Внесли вино. Ромке уже не предлагают: поняли, что бесполезно, да и забороли его даже трезвого. Каса пьет. Тучан смотрит влево — вниз, затем вправо — вниз и чуть заметно улыбается. Камир залпом осушает кубок, левая рука стискивает скатерть. Сигам, четвертый наследник, озадаченно хмурится, тоже что-то заметил. Остальные два наследника явно не в теме.
— Лар? Это то, что я думаю?
— Похоже. Хотя смотря, что ты думаешь.
— Его… Только что…
— Отравили. Да. Попробуй баранину вон с теми листьями — это дикий чеснок.
Ромка пошевелил пальцами и, когда рядом с ним возник слуга, молча указал ему на нужное блюдо.
— Вкусно. Скажи, а я… У меня…
— Ты хорошо контролировал свое лицо, маленький пройдоха.
— Угу. Мне кажется, «Игрок» звучит лучше. И что теперь будет? Хотя… Я знаю что. Переговоры я вел с Касой, если его и правда отравили, можно будет еще немножко потянуть время.
— Ты циник. Пройдоха и циник.
— Спасибо, Учитель.
Пир продолжался. Ромка уже давно был сыт, беседа с Касой давно завершилась, а степняки все гуляли. Затем — и как-то спонтанно — все переместились наружу, зажглись костры и начались танцы. В широком смысле. Хвастались тем, кто лучше владеет оружием. Играли в какие-то странные игры, типа «вооруженный ручеек». Но в основном, да, танцевали. Потом Ромке надоело, и он ушел по-английски. То есть только он, Ромка, и несколько типов, которые следовали за ним на расстоянии, но старались не попадаться на глаза.
— Хочу поговорить с тем слугой, — сказал Ромка.
— Тогда пройдись еще немного… — Лар, как всегда, сразу понял, о чем идет речь, и мгновенно придумал решение.
— Хорошо. Теперь я их всех вижу. Ты и еще пятеро взрослых.
— Нужного среди них, конечно, нет? — уточнил Ромка.
— Нет, — вздохнул Лар. Ему не нравилось, что вокруг столько народу: трудно было «смотреть» магическим зрением, происходи дело в лесу, он бы, конечно, нащупал ауру этого странного раба, но здесь, в толпе…
— Я его не чувствую, — сказал Лар Ромке. — Зато рядом крутится ребенок. Девочка. Это довольно странно, ты не находишь? Ночью.
— Тогда сверни направо и стань невидимым. А светлый образ твой пусть прошествует прямо… Да, вот так.
«Светлый образ» протопал прямо, по сторонам, огибая шатер, за которым спрятался невидимый мальчишка, прошуршало сопровождение, а затем из-за угла вышла девочка. Вышла, замерла, вглядываясь в пустоту, и вдруг низко поклонилась.
— Ну, что я тебе говорил! — возликовал Лар. — Магия.
— Привет. — Ромка решил оставаться невидимым, в конце концов, те, кому надо, его, похоже, видят…
— Мираж удерживай.
— Я помню. — Мираж отошел метров на тридцать и теперь обозревал окрестности.
— Говори, — сказал Ромка вслух. — Мне интересно.
— Я Лита, Пыль Войны, — без паузы и совершенно без страха произнесла девочка. Была она совсем малышкой, но… Словом, малыши так себя не ведут. Ромкин «внутренний наблюдатель» сейчас, наверное, чесал в затылке, недоумевая.
— Сколько тебе лет, — подчиняясь наитию, спросил мальчишка.
— Шестьдесят четыре, — отозвалась девочка. — Я здешний кузнец, и я учил Литу магии. Я на вашей стороне, Высокий Лорд.
— Монетка на лбу, — шепнул Лар.
— Понятно. И чего ты от меня хочешь, кузнец?
— Степь больна, — отозвалась девочка. — Помогите Степи, и я помогу вам. Вы ведь идете через горы?
— Допустим.
— Мы договорились?
— Пока нет.