Чтение онлайн

Большой Меч помедлил. Течение его энергий успокаивалось, и он понемногу сам начал понимать, что она во многом права. Просто ему не хотелось…

— Тебе нужно провести какое-то время, стабилизируя энергию, — заметила Не Зовут. — В идеале поспать, но…

— Мы не можем себе этого позволить.

— Не совсем верно. Мы можем и позволим, по крайней мере, ты: ты не можешь вернуться и встретиться со своей почтенной невестой и братьями, когда ты в таком состоянии. Это будет… неоптимально.

— Но…

— Но засыпать в этом доме — плохая идея, а с разбалансированной энергией и вовсе почти самоубийство. Потому для начала ты посидишь прямо здесь в полумедитации, пока я закончу раскопки и разберусь наконец с последней частью амулета. Потом я сделаю объявление для призраков, чтобы убирались по-хорошему, и проведу очищение. Потом мы с тобой поспим, и только потом вернёмся в наш орден. Что скажешь?

Большой Меч моргнул.

Стратегически он понимал, что это оптимальное решение; он видел, какие именно вероятности просчитала Не Зовут и как они работают. Но мысль о том, чтобы оставить его бывших собратьев по ордену просто ждать, мысль о том, что Яо Милэ встретится лицом к лицу с Сон Лихуа…

Он не считал себя трусливым, но это пугало его.

Так сильно, сильно пугало.

И, как это обычно бывает в случае с культиваторами, страх разрушал всё…

— Большой и Длинный Меч, оставайся со мной, — голос Не Зовут вернул его в реальность, по крайней мере немного. — Пока я здесь провожу раскопки, не хочешь рассказать об этой твоей проблеме? Столько, сколько ты пожелаешь, но я хотела бы знать причину твоих приступов. Были ли это последствия какой-то травмы? Яда?

Большой Меч тихо вздохнул.

Он никаким образом не хотел это обсуждать, но Не Зовут действительно имела право знать.

— Я таков с рождения, — признал он то, что уже очень давно не говорил вслух. — Ну либо с очень раннего детства. Меня всегда пугали люди, цвета и звуки, я… не выносил слишком много шума и не понимал, как играть с детьми. Иногда я проваливался, совсем немного, но окружающий мир переставал для меня существовать, превращаясь в звук и линии, я не мог разговаривать и не замечал, когда ко мне обращались… Но это случалось редко, а в остальном я был нормален, быстро учился, и мать настояла, чтобы я начал культивировать рано, именно для того, чтобы сгладить эффекты.

— Это не сработало?

— Сложно сказать. Через какое-то время после того, как я начал культивировать, я очень серьёзно заболел.

— Искажение энергий? Откат?

Большой Меч сглотнул. Солгать или сказать правду?

— Моя мать была уверена, что яд.

— О, — Не Зовут оценивающе посмотрела на него. И, поскольку она была умна, сложила два и два. — Ты был молодым господином из очень богатой семьи, я так понимаю? Твоя матушка была частью гарема?

И снова — логичное предположение. И самое первое, что приходит в голову при упоминании яда в подобном контексте.

Большой Меч промолчал, но Не Зовут уже складывала в голове картину.

Он был рад, что не может читать мысли.

5

*

“..Тебя отравили, как только ты начал культивировать, — размышляла Не Зовут, осторожно раскапывая яму. — Если бы ты стоял на пути наследования, это сделали бы раньше, коль уж могли; значит, ты стал угрозой, когда обнаружился твой выдающийся магический талант — а он выдающийся, даже по меркам старых семей. Ты мог бы конкурировать даже с сильнейшими, что давало возможность стать наследником. Отсюда вытекает твоё происхождение. Лишь в колдовских семьях наследование происходит в соответствии с уровнем дара; твоя огненная ки намекает на одну из семей потомственных… Погоди. Пятнадцатая наложница дома Хуо и её сын.”

Не Зовут бросила на Большого Меча быстрый взгляд, прикидывая наличие или отсутствие семейного сходства. Оно не бросалось в глаза (юноша очевидно пошёл в мать, на благо или на беду), но, если присмотреться, становилось заметным.

Не Зовут спрятала глаза, чтобы ничего лишнего там не отразилось.

История с пятнадцатой наложницей семьи Хуо случилась во времена, когда Не Зовут ещё вполне себе звали, преимущественно — девятой женой. Она являлась негласным Мастером Ненаписанных Писем, что тайно работает на благо империи в департаменте первого советника. Её сферой были преимущественно духовные, скрытые и малые ордена, которые не отчитывались о своих делах напрямую, но находились в сфере интересов серого советника и императора. Не Зовут являлась мостом между ними, но и за делами светских орденов, равно как и великих домов, она следила тоже, просто потому что это помогало держать руку на пульсе магического сообщества в целом.

Дом Хуо считался одним из великих, уступая в мощи, возможно, только Фаэн, Шан и Бо. Многочисленное, разветвлённое, могущественное и весьма традиционное семейство, специализирующееся на солярной стороне силы, пути меча, огненных чарах и военной стратегии. Огненный корень силы был отличительной чертой дома, передающейся по наследству. Исключения случались, но не очень хорошо заканчивали: либо мать “неправильного” ребёнка обвиняли в измене, либо он случайно заболевал, получал искажение энергий, тонул в пруду, выберите нужное — обычное дело для гаремных интриг. Император однажды почти в шутку предлагал запретить размещать на женской половине пруды, когда за один год случилось десять таких инцидентов; остановило его только то, что дело не в прудах, и это каждому понятно.

Многие Хуо становились генералами, придворными чиновниками и членами великих светских орденов. Дочери дома, впрочем, почти никогда магии не обучались, если не считать основ, позволяющих сохранить молодость и очень базово защитить себя.

Наследование в доме Хуо, как во многих магических семьях, во многом зависело от магического дара. Да, старшинство жены и старшинство рождения играло роль, но магический дар тоже был фактором, вокруг которого в многочисленных гаремах кипели интриги. Одной из таких историй и стала история пятнадцатой наложницы. Не Зовут запомнила её, потому что даже на фоне обычного гаремного безумия эта сказочка о вечной любви оказалась особенно уродливой.

Сын пятнадцатой наложницы, Хуо Фанг, проявил себя одним из самых талантливых детей поколения, после чего резко “заболел”. Всем в целом причины болезни были понятны, но семейный лекарь, по удивительному стечению обстоятельств — родственник старшей жены, ничего подозрительного не нашёл и заявил, что ребёнок мучается от “конфликта крови” (привет старому поверью некоторых маразматиков, уверенных, что кровь знати не может быть смешана с кровью низших без серьёзных последствий). Лекаря со стороны, конечно же, никто приглашать не стал.