Чтение онлайн

Именно этим машина и занималась сейчас, используя метод проб и ошибок, что раздражало человеческую сторону натуры Роджера. Если бы Сеть предоставила ему свободу действий, позволила самому направить «ходуна» куда надо. Но даже он не заслужил такого доверия машин.

После последнего разговора с Дорри на Гармониа Мунди системы Роджера работали как-то странно, словно подчинялись не его воле, а чьему-то постороннему влиянию. Он чувствовал себя марионеткой, дергающейся на ниточках в пальцах невидимого кукловода. Ощущение собственной несвободы особенно испугало его после того, как он жестко обошелся с Лоло Мицуно — парень нравился ему как добросовестный техник, пусть даже и человек, — и заставил его и Деметру Коглан подняться по трапу и войти в машину.

Торвей знал, что Сеть использует его, имея возможность воздействовать на его мышцы и органы чувств через заплечный компьютер. Таким же образом Сеть явила ему Дорри и заставила бежать к подземному комплексу. Сейчас таинственный хозяин снова проник в его системы через эту же замочную скважину. Роджер сходил с ума от злости и осознания своей беспомощности, но не мог ничего изменить.

Наконец «ходун» нашел то, что нужно. Как собака, обнаружившая помеченный собственным запахом столб, подумал Торвей. Наверное, он рассмеялся бы, если бы мог. Вход представлял собой стальную дверь, выкрашенную, как и вся бетонная стена, в серый цвет, но раскрашенную отчетливо различимыми черными и желтыми полосками. Глаз человека или киборга заметил бы этот знак с расстояния в пару сотен метров, но Сеть использовала в данном случае другие сенсоры «ходуна» — возможно, его радиоприемник, — полагая, по-видимому, что машинному интеллекту требуется для ориентира нечто более изощренное, например, магнитная аномалия стальной панели или шум ее сервомоторов.

Сеть открыла дверь башни изнутри. Запоры лязгнули, и Торвей не столько услышал, сколько ощутил звук благодаря едва заметной вибрации металлического пола. Дверь открылась наружу, и «ходун», обнаружив, что путь свободен, решительно шагнул в темноту.

— Куда мы идем? — громко спросила Деметра. — Лоло, ты же знаешь, да?

— Думаю, нам предстоит непосредственно узнать, что именно сделала Сеть с грузом взрывчатки, — ответил Мицуно.

— Выходит, мы заложники?

— Похоже, что так.

Машина продвигалась через серый полумрак — слабый свет приближающегося утра просачивался во все еще открытую дверь, а сверху рассеивать мрак помогали звезды, заглядывавшие в брешь, пролегавшую вокруг основания Фонтана. Самым досадным было то, что Роджер не мог двигаться, не мог даже выглянуть в иллюминатор и посмотреть, что там впереди. Сеть, как можно было предположить, считала, что грузовая платформа уже подошла к уровню данного отсека, потому что такая команда была отдана и принята. Но это вовсе не означало, что все именно так на самом деле.

Если платформы нет, если «ходун» шагнет в пустоту и рухнет вместе с пассажирами в эксплутационную шахту, если их ждет падение с шестидесятиметровой высоты, то Роджер хотел бы знать об этом заранее. Может быть, тогда ему удалось бы как-то обезопасить Деметру и Лоло, не допустить, чтобы они сломали шеи. Но Сеть «заморозила» его, лишив возможности вмешаться.

Тембр шагов машины изменился. Похоже, теперь ее стальные ноги ступали не по глухому бетону, а по более звонкому металлу. Значит, они уже на платформе.

«Ходун» заворочался, мелко переступая по ограниченной площадке, подстраиваясь под ее размеры, разворачиваясь так, чтобы использовать каждый сантиметр свободного пространства. Кажется, Сеть проявляла невиданное терпение.

Когда машина наконец заняла оптимальную позицию, корпус резко опустился на три метра. Деметра испуганно вскрикнула, но Торвей знал, что она просто меняет центр тяжести, перенося его ниже к платформе. Едва фюзеляж перестал покачиваться на стальных амортизаторах-подвесках, как стоявшие по периметру грузовой палубы зажимы звучно клацнули, фиксируя груз.

— Лоло… — начала Деметра, и Роджер явственно услышал нотки страха в ее дрожащем голосе. — Эта штука хорошо загерметизирована?

— Ну… — Мицуно задумался. — В общем-то да. Надо иметь в виду, что на нулевом уровне давление марсианской атмосферы составляет один процент от земного. Это настолько близко к вакууму, что разница практически не имеет значения.

— Хм… — Кажется, его ответ не очень-то убедил Коглан. — Что ж, придется принять ваше объяснение. В конце концов вы же тоже дышите этим воздухом.

Она едва успела сказать это, как стена башни скользнула вниз. Поверхность ее была настолько невыразительной, серой, что после первоначального сдвига дальнейший подъем проходил совершенно незаметно, и судить о скорости движения стало невозможно. Впрочем, у Роджера были свои возможности, и когда ощущение перегрузки от ускорения прошло, он отметил, что набор скорости происходит хотя и плавно, но очень быстро — начальные метры в секунду уже выросли до километров.

Через некоторое время Торвей почувствовал нечто странное: хватка железной руки, подчинявшая себе в последний час все его движение, похоже, начала слабеть. Связь с Сетью терялась. Интересно, подумал он, в чем тут дело? Ясно было одно: сама Сеть тут ни при чем. Она уже давно привыкла распоряжаться им по своему усмотрению, как и любым кибером, подчиненным программой иерархии. Ни разум, ни сострадание не могли сподвигнуть Сеть выпустить его из-под своего контроля.

Конечно, сбой не мог быть связан и с расстоянием между платформой и узлом Сети в глубине Тарсис Мон. Ее мощности вполне хватало на то, чтобы с помощью радиотрансляционных усилителей и станций оптоволоконной связи вести мониторинг всех операций Фонтана. Кроме того, Сеть управляла спутниками, каждый из которых занимал отдельную орбиту.

Поразмыслив, Торвей вспомнил, что Фонтан поддерживается силой энергии тысяч, а возможно, и миллионов ферритовых обручей, выстрелянных с огромной силой. Их вращение создавало мощное магнитное поле. То же самое относилось и к массивным тягачам, перемещавшим грузовые модули и платформы по внешним рельсам. Все эти разнородные поля и блокировали прохождение сигналов на заплечный компьютер.

Роджер разжал пальцы, пошевелил запястьями, разогнул колени, напряг ступни и медленно поднялся. Двигаться приходилось медленно, потому что даже стальные мышцы могли не выдержать столь резкого напряжения.

— Лоло, посмотрите, — прохрипела Деметра. — Что он собирается с нами сделать?

Торвей проверил голосовые контуры, словно желая убедиться, что они все же принадлежат ему.

— Ничего, — сказал он наконец. — Деметра, мне ужасно жаль, что все так получилось. Я вынужден расторгнуть нашу сделку.