Маленькая услуга

Зима в этом году наступила рано, словно предупреждая о чем-то.

Снежок просвистел в вечернем воздухе и попал в рот моей ученице. Так как в этот момент она бормотала нараспев нечто вроде мантры, завершила она ее с полным ртом снега. Хотя, может, для человека, который таскает на себе столько пирсинга, неожиданный контакт со снегом не настолько впечатляющ, как для большинства людей.

Молли Карпентер что-то бормоча, выплевывала снег, а дети вокруг нее хохотали. Высокая, белокурая и спортивная, одетая в джинсы и тяжелое зимнее пальто, она выглядела естественной в снежном уборе, хотя ее щеки и нос покраснели от холода.

— Концентрация, Молли! — призвал я. Я очень старался, чтобы в моем голосе не проскользнул смех. — Ты должна сконцентрироваться! Еще раз!

Дети, ее младшие братья и сестры, немедленно начали готовить новые боеприпасы для обстрела. Задний двор дома Карпентеров был уже полностью разгромлен за вечер зимней войны, и две низеньких крепостных стены смотрели друг на друга через десять ярдов открытой лужайки. Молли стояла между ними, дрожа и посылая мне раздраженные взгляды.

— Не может быть, чтобы это было нужно для обучения, — сказала она дрожащим от холода голосом. — Ты делаешь это для удовлетворения своей больной фантазии, Гарри.

Я нежно улыбнулся ей и поймал свеженький снежок от маленькой Хоуп, которая, очевидно, назначила себя моим оруженосцем. Я с серьезным видом поблагодарил маленькую девочку и заставил снежок подпрыгнуть на моей ладони несколько раз.

— Ерунда, — сказал я. — Это замечательная практика. А ты хотела начать тренироваться сразу с настоящими пулями?

Молли одарила меня сердитым взглядом. Потом она глубоко вздохнула, нагнула голову и подняла левую руку с широко растопыренными пальцами. Она опять начала бормотать, и я почувствовал тонкое изменение перемещающихся энергий, поскольку она начала сплетать магию вокруг себя в почти твердый барьер, щит, который возник между нею и начинающимся метательным штурмом.

— Готовьсь! — крикнул я. — Целься!

И тут каждый, включая меня, сделал бросок прежде, чем я добрался до конца команды. Воздух наполнился снежками, брошенными детьми, от самого старшего, Дэниэла, которому было семнадцать, до самого младшего, Гарри, слишком маленького, чтобы суметь бросить снежок далеко, но не терпящего, чтобы ему мешали сделать самый больший снежок, какой он мог поднять.

Снежки врезались в щит моей ученицы, и он остановил первые два: замороженные ракеты разлетелись в снежную пыль. Остальные, тем не менее, прошли через щит, и теперь Молли была забрызгана несколькими фунтами снега. Маленький Гарри дошел до нее, бросил последний обеими руками и теперь вопил с веселым триумфом, так как его снежок размером с буханку хлеба разлетелся по всему животу Молли.

— Пли! — рявкнул я запоздало.

Молли упала задом в снег, продолжая бормотать и задыхаясь от хохота. Гарри и Хоуп, самые младшие, быстро запрыгнули на нее, и с этого момента урок защитной магии плавно превратился в давнишнюю традицию детей Карпентеров — накидать как можно больше снега за шиворот друг другу. Я стоял и усмехался, глядя на них, и мгновение спустя заметил, что их мать стоит рядом со мной.

Молли очень походила на Черити Карпентер, которая передала ей свой цвет волос и телосложение. Черити и я не всегда ладили, фактически, мы почти никогда не ладили, но сегодня вечером она рядом со мной улыбалась детским выходкам.

— Добрый вечер, мистер Дрезден, — пробормотала она.

— Добрый вечер, Черити, — ответил я дружелюбно. — Это у вас часто случается?

— Почти всегда после первого настоящего снегопада в году, — сказала она. — Вообще, обычно это ближе к Рождеству, чем к Хэллоуину.

Я наблюдал за шумно играющими детьми. Хотя Молли уже сильно выросла во многих смыслах, сейчас она мгновенно вернулась в детство, и мне было приятно на это смотреть.

Я ощутил, что Черити разглядывает меня, и поглядел на нее, вопросительно подняв бровь.

— Вы никогда не играли в снежки с семьей, — сказала она спокойно, — верно?

Я покачал головой и переключился на детей.

— У меня не было семьи, так что играть было не с кем, — сказал я. — Иногда мы пытались играть в школе, но учителя не позволяли. И многие дети делают это со злостью, а не для развлечения. Это совсем другое.

Черити кивнула и повернулась к детям

— А моя дочь? Как движется ее обучение?

— Хорошо, я думаю, — сказал я. — Правда, ее таланты лежат в совершенно иной плоскости, чем мои. Она не станет боевым магом.

Черити нахмурилась.

— Почему вы так говорите? Вы думаете, что она недостаточно сильна?

— Сила не имеет к этому никакого отношения. Но самые большие ее способности не подходят для боевых действий.

— Я не понимаю.

— Видите ли, у нее хорошо получаются тонкие вещи. Деликатные вещи. У неё выдающиеся способности по обработке тонкого волшебства, и они постоянно растут. Но именно эта тонкость плохо совместима с психическими стрессами реального боя. Поэтому работа с грубым физическим материалом для нее серьезная проблема.

— Например, останавливать снежки? — спросила Черити.

— Снежки — хорошая практика, — сказал я. — Ничто не пострадало, кроме ее гордости.

Черити задумчиво кивнула.

— Но вы учились не на снежках, верно?

Воспоминания о моем первом уроке ограждения при Джастине Дюморне не были особенно сентиментальны.

— Бейсбольные мячи.

— Боже милосердный, — сказала Черити, качая головой. — Сколько вам было лет?

— Тринадцать. — Я пожал плечом. — Боль — хороший стимул. Я быстро научился.