Чтение онлайн

– Теперь наконец-то ты, Лазурио, стал счастливым отцом. Твоя любимая Соня излечится от мании преследования, мучившей ее годами. А твои три маленьких сына не будут ходить в школу в сопровождении телохранителя...
– сказал он через мгновение.

– Этим я обязан тебе, Игнацио. Ты мудро уладил дело...
– растроганно улыбнулся тот.

– Моя невестка, Джульетта, поместила твою фотографию в золотую рамку и повесила ее над кроватками своих детей, - сказал Календари. Морщинистое, черепашье лицо дедуси еще более сморщилось от жизнерадостной улыбки, в эту минуту он был более всего похож на добрую, беззубую бабушку...

– У тебя красивые внуки, Сандро, - скромно прояснилось лицо падроне.
– Крошка Тото – моя слабость...

– Он бережет пуще глаза тот мяч, который ты ему подарил на прошлый день рождения...
– сказал старик.

– Естественно, ведь на нем автограф Ди Маджио...

Он спросил их всех по очереди о детях, женах, проявляя чрезвычайный интерес к мелочам. Но чем дальше продолжался разговор, тем более мрачнело его лицо, меланхолические тени искажали снисходительную улыбку. Когда кончилось заседание и члены совета прошли один за другим мимо него, чтобы попрощаться, он был очень бледен и выглядел страдающим.

– Ты плохо себя чувствуешь, падроне? – спросили его.

– Нет, нет... Так, небольшое головокружение... Уже прошло, - ответил он.

В то же мгновение Игнацио представил, какой переполох поднялся бы, стоит сказать этим людям о тайном протоколе, подписанным с Карузо. Однако он припас это страшное открытие для другого заседания. Жертва Марио ради высших интересов клана была личным вкладом падроне. Он не торопился раньше времени пожать благодарность и восхищение со стороны своих сотрудников. И помимо этого, руководители всегда хранят в себе некоторые резервные секреты, недоступные другим сотрудникам, - это делает более упоительным чувство превосходства.

Он сошел в одиночестве в оранжерею, после того как попросил Филиппе, личного охранника и секретаря, позвонить Клаудиа, чтобы она немедленно прибыла сюда. Он часто призывал ее дать отчет о Марио, а сегодня желал возложить на нее новые, дополнительные обязанности.

Пока что он хотел провести некоторое время со своими «одалисками»: так он называл редкие, экзотические цветы искусственной весны, которые поражали глаз своими фантастическими расцветками - настоящий фейерверк растительной палитры. Он потратил кучу денег за долгие годы на этот благородный «гарем». Сюда он приходил, когда у него было свободное время, получить исключительное эстетическое наслаждение. И прежде всего, удовлетворение человека, который умеет наслаждаться своим зенитом с философским достоинством, без этих плоских, непристойных развлечений Карузо. Ну и противная же это личность! У него есть все данные мудрого руководителя, мозги, полностью соответствующие эпохе. Но в каком-то отношении Карузо сохранял психологию заурядного крестьянина-сицилийца, который едет на медлительном осле, полный скотских суеверий, невежества и распутства. Не так уж были не правы его сотрудники, когда пришли убивать его на прошлой неделе. Паганини узнал об этом ночном приключении от него самого. Бывший противник часто звонил ему, с тех пор как они заложили основы будущего единства. После серьезных разговоров тот не забыл спросить, как идет воспитание Марио и когда тот «созреет»! Он был невообразимо циничен в своих высказываниях, этот отвратительный старик. Конечно, он с особой гордостью рассказал о неудавшемся заговоре и о наказании Марчелло Фумо! «Эти глупцы вернулись на свое место, как и положено. Не родился еще человек, который сбросил бы Боккачио Карузо...» - рассмеялся он в телефонную трубку. Конечно, такая самоуверенность имела серьезные основания, однако поведение его заместителей не предвещало ничего хорошего. Что-то стало не так в царстве Карузо, и следовало принять свои меры, когда начнется их сотрудничество.

Как раз в тот момент, когда он обдумывал все это, три его сотрудника появились заговорщицки в оранжерее, ступая на цыпочках. Это были два его заместителя и предприимчивый Карино. За ними послушно следовал слегка испуганный секретарь Филиппо.

Глаза падроне широко раскрылись от изумления и гнева, когда он увидел, как они неожиданно вынырнули из-за группы гортензий с Явы.

– Мы пришли по очень важному делу, падроне, - сказал мрачный Амадео.

– Очень важному, - добавил Родольфо.

– Это вопрос жизни и смерти, - подчеркнул Карино, выразительно держа руку в правом кармане пиджака.

– Что происходит?
– холодно спросил падроне и проклял себя за то, что никогда не брал с собой пистолет, когда спускался в свой «гарем».

– Это касается твоего сына, падроне, - сказал Карино.

– Его судьбы...
– добавил Амадео.

– Его жизни...
– продолжил Родольфо.

– Я имею в виду одну великую тайну, которую узнал только вчера вечером, - сказал взволнованно Карино.

«Наверное, они узнали о дополнительном соглашении...
– подумал Паганини.
– Точно, это заместители Карузо проболтались, нарушив страшный закон омерты. Убить их за это как собак. Или еще хуже: как Марчелло».

– А от кого вы узнали тайну?
– спросил повелительно падроне.

– От моей дочери!
– сказал Карино.

– От твоей дочери?
– изумился падроне.

– Да, от Джулии...
– уверил Карино.

И неожиданно, как по команде, все начали смеяться, подпрыгивая, как дети, которые затеяли розыгрыш.

– Да, моя дочь, черт побери, - закричал с невероятным ликованием Карино.
– Она позвонила мне вчера вечером и сообщила, что до безумия влюблена в твоего сына. Один раз она видела его в тот вечер, когда вы приезжали к нам в дом, в Чикаго... Она по уши в него влюбилась, как громом пораженная его очарованием, по-видимому. Она умрет, как она говорит, если не станет вечным спутником его жизни...

– Было бы большой ошибкой, если бы ты не согласился на это, падроне.
– Смуглое лицо Амадео, с жесткими чертами мавританского пирата, потемнело еще больше от напускного волнения.

– Большая польза была бы для «семьи» от этого союза, - подчеркнул изящно одетый эстет Родольфо, выпучив правый глаз (левый он потерял в одной стычке и вставил в дырку от него стеклянный).

– Я его вознесу очень высоко, твоего Марио...
– начал перечислять сказочное приданое Карино.

Однако мрачное лицо падроне нисколько не изменилось от радостных слов. «Заговорщики», теряя энтузиазм, переглянулись.

– Может быть, я выбрал неудачный день, - сказал с огорчением Карино.
– Но я думал, что принесу тебе радостное известие, которое автоматически поднимет тебе настроение. Ты выглядел таким уставшим на совещании.
– Он сердечно похлопал его по спине и затем обнял с фамильярностью будущего тестя.
– Оставь на время заботы, Игнацио. Слава богу, дела идут хорошо. Мы можем немного поговорить о наших детях. Кроме шуток, Марио действительно очень понравился Джулии... И если что получится...

Лицо Карино сияло, выражая подлинный энтузиазм перед подобной перспективой. Однако падроне оставался молчалив, задумчив, с опущенной на грудь головой. Потом он освободился от объятий Карино, как будто именно они были причиной его раздражения.

– Нет, Нино, - сказал он твердым голосом. – Мой сын никогда не женится на твоей дочери...

Тот окаменел, будто ему дали пощечину. Двое замов почувствовали, как земля уходит у них из-под ног. Падроне, конечно, велик, но и Карино -экономический мозг «семьи», орудие огромного калибра. Подобное оскорбление могло его толкнуть прямиком в противоположный лагерь.