Чтение онлайн

И.Д.К. с Йосефом выловили караван в пустыне, а Ричард, находясь на грани измерений и готовый поспешить на помощь, фиксировал подробности этой первой операции, связанной с проникновением в реальное физическое время.

И явились они пред взором Абдаллаха, и тот простерся ниц, не зная — радоваться спасению или печалиться расставанию.

— Я хочу увидеть своего сына, — закричал он. — Моя Амина должна родить со дня на день!

— Почему ты думаешь, что у тебя родится сын? — спросил Йосеф.

— Я люблю Амину, — помолчав, ответил по-арабски Муса Шарафи, Абдаллах, сын Абд Аль-Муталлиба, — я люблю ее как цветок в пустыне ранней весной, а любовь всегда рождает мальчиков. Мы хотели сына, как могло быть иначе?

— Как… как ты собираешься назвать сына? — спросил Йосеф и замер в ожидании ответа.

— Мухаммад, — сказал Абдаллах. — Я хотел сам воспитать его. Я хотел внушить ему, что Бог един. Я хотел, чтобы курайшиты поняли, в чем истина мира, чтобы они перестали поклоняться идолам, как сделали это вы, евреи. И разве не того же требует Код? А ты… вы…

Абдаллах сжал кулаки и встал, но злость, вспыхнувшая в его глазах, сменилась мгновенной тоской — он вспомнил любимую свою Амину, оставшуюся вдовой, и отца своего с матерью, и братьев с сестрами, и Мекку вспомнил он, город юности с шумным базаром и храмом Каабы, и перевел взгляд на пологий холм, неподалеку от главного лагеря, на серо-голубое небо Саграбала, на лица людей, которых он любил уже многие века, но когда-то и ненавидел тоже, и хотел погубить, и ощущение это на мгновение вернулось, взорвалось яростью и рассеялось в воздухе, как рассеивается до полной неразличимости даже непредставимая мощь ядерной ударной волны.

Он хотел домой.

— Что ж, — сказал Йосеф, обращаясь скорее к самому себе, чем к Мусе,

— ты передал своему сыну по наследству то, что мог. Он привел людей к единому Богу. Аллах — имя ему.

— Аллах, — повторил Муса, прозревая.

— Этот испанец, — сказала Людмила, — объявился на Саграбале в тот самый момент, когда ты, дорогой Илюша, начал свой поиск в красном пятне.

И.Д.К. поднял голову — пятно, дверь в провал времени, висело под облаками и едва заметно колыхалось.

— Удалось ли установить какую-нибудь закономерность? — спросил он. — Эти воскресшие — они из разных эпох или из одной?

— Из разных, — сказала Людмила. — И у меня вовсе не создалось впечатления, что первыми воскресают праведники.

— Вот теперь, — подал голос Йосеф, — можно начать восстановление Третьего храма.

— Мы, — ответил И.Д.К., — начали строить Третий храм в тот момент, когда воскрес Лопец.

Йосеф посмотрел И.Д.К. в глаза.

— Послушай, — продолжал И.Д.К., — в нашей десятке ты единственный, кто был близок к Творцу всю жизнь. В плоть и кровь твою вошла привычка говорить с Ним в определенное время, совершать определенные действия, выполнять заповеди, начертанные Им.

— Я понял тебя, — подумал Йосеф. — Я не произнес ни единого благословения после того, как оказался здесь, на Саграбале. Я ни разу не подумал о том, что здесь нужно построить синагогу. Я ни разу не пожелал наложить тфилин и не пожалел о том, что у меня нет моего привычного талита. Все так.

Он помедлил, обратившись за поддержкой не к И.Д.К., но к Мусе, который сидел на пороге своей лачуги и глядел в серое небо с равнодушием отшельника, давно утратившего связи с жизнью. Мысль Мусы уловили все:

— Ты говорил с Ним, Йосеф. И я говорил с Ним. Потому ты и не молился Ему, уйдя с Земли. И я тоже ни разу не совершил намаза. Вместо этого мне захотелось…

Он перешел от словесной речи к образной, и все увидели глазами Мусы пыльную Мекку, храм Каабы, и женщину, чем-то неуловимо похожую сразу на Людмилу, и Дину, и Джоанну. Женщину звали Амина, она умерла полторы тысячи лет назад, родив пророка, и теперь, сидя на пороге своего дома, Муса, отец Мухаммада, ждал воскрешения своей жены.

— И сын твой Мухаммад вернется тоже? — спросил Йосеф, и Муса улыбнулся печально, он понял скрытый смысл вопроса. И ответил:

— Пророк вернулся. Он там, где Мессия. — Подумав и найдя в глубине сознания слова, близкие к объяснению смысла, Муса добавил: — Мессия и Пророк создают каркас Мира. Саграбал — связь между ними и материальными измерениями. Именно эту задачу в прежние времена выполнял Храм. Значит…

— Значит, — подхватил Йосеф, — мы сейчас делаем то, что делал Первосвященник в обоих Храмах. Осуществляем связь материальных измерений с нематериальными сфирот. И не нужно мудрствовать. Мертвые воскресают, и наша задача — принять их в мир.

И.Д.К. с Диной проводили ночи на той опушке, где они впервые увидели Стену имен. От Стены, перерезавшей планету надвое, остался слабый след — казалось, что в воздухе проходит невидимая граница. В ночные часы Вселенная съеживалась до нескольких простых измерений — взгляд, мысль, любовь, нежность, страсть.

— Я очень боялась, что Люда будет ревновать и все разрушит, — сказала однажды Дина, нарисовав образ разъяренной фурии — женщины с горящим взглядом и длинными жилистыми руками. — Как хорошо, что она встретила Илью!

— Хорошо для них или для нас? — улыбнулся И.Д.К.

— Наверное, больше для нас, чем для них.

— Ты… ты больше не боишься за Илью и Хаима? — спросил И.Д.К., он знал, что Дина уже несколько раз пробовала отыскать сына по тем вешкам, которые показал Андрей. Попытки не удались, но Андрей время от времени разговаривал с Хаимом, точнее — получал от него мысленные послания, из которых следовало, что мальчику хорошо, и он вовсе не жаждет встречи с мамой.

— Ну… — сказала Дина, помедлив, — если и боюсь, то только одного.