Люди Быка
Шрифт:
– Так, – сказал рогатый старейшина, – та-ак… Что же ты делаешь здесь, Мамонт?
– Ищу новые пути для «своих», – ответил Семен. – Чем же еще заниматься вожаку летом?
– Это наша земля, – пробормотал разрисованный парень. – Это – земля Быка!
– Конечно, – охотно согласился Семен. – Но она находится в мире Мамонта.
– Мамонт ушел, – сказал предводитель. – Много лет никто не видел его здесь.
– Еще увидите, – заверил Семен. – Бык всегда уступал ему дорогу.
– Это так, – склонил рогатую голову старейшина. – Это – так!
Глава 8
ОБРЯД
Посиделки в шатре у старейшины продолжались долго. Как Семен ни уклонялся, дыму он все-таки хватил. Правда, к тому времени его новые друзья были уже хороши – по полной программе. В какой-то момент они принялись мычать и стонать хором. Единственный слушатель не сразу понял, что это они поют. В песне рассказывалось о счастье и радостях жизни, а также о блаженном посмертии. Текст был примерно таким:
…Вот идет большой бык – ох-хо-хо! Вот идет другой бык – ой-е-ей! А за ними корова – ах, какая корова! Мой маленький братик весело скачет, И сестренка моя весело скачет. Ах, как им хорошо!Семен решил не ударить в грязь лицом и тоже что-нибудь исполнить. Ничего путного, однако, в голову не пришло, и он обратился к дворовому року собственной юности. Имитируя низкий рев мамонта, бывший ученый и завлаб завел:
…Мой чемодан, набитый плавом, Ты предназначен для наркоманов! Ты предназначен для анашуров, Ты предназначен для планокуров!Он слегка перевел дух, откашлялся и грянул припев:
…Я на лампочке сижу — Обкурился как хочу! Забиваю косячок, Чтобы взял меня торчок!«Мыслеобразы» получились довольно яркие и рельефные. Слушатели их восприняли, но заинтересовались почему-то не чемоданом или лампочкой, а этим самым косячком. Семен подозревал, что так на соответствующем сленге называют папиросу или сигарету с «травкой». Однако он решил не усложнять себе жизнь и на пальцах объяснил, что такое курительная трубка. Одна такая – из обожженной глины – валялась на дне его рюкзака, но слушатели не попросили ее показать, а захотели исполнения на «бис». Семен не отказал, но предложил ему подпевать. Что и было сделано – причем не раз.
В итоге Семен проснулся поздним утром в вигваме старейшины – в обнимку с одной из его жен. Дыра дымохода была открыта настежь, так что света хватало. Это позволило ему немедленно реализовать свою первейшую потребность – проверить волосы временной подруги. Вшей не обнаружилось, и Семен вздохнул облегченно: «Кажется, хозяина зовут Танлель, если я ничего не перепутал…»
Смысл данного обряда объяснять Семену никто не стал – во всяком случае, так, чтобы он понял. Все это явно имело отношение к посвящению, к переходу подростка во взрослое состояние. Только происходило все как-то очень странно.
Прямо в центре стойбища были начерчены на земле два широких круга один подле другого. В них поставили обычные кожаные палатки-вигвамы. Шестеро мальчишек поселились в одном и четверо девочек – в другом. Переступать черту в обратном направлении им, вероятно, было запрещено. На протяжении трех дней молодежь вынуждена была топтаться на этих пятачках диаметром метров семь-восемь. Делать им там было почти нечего – мальчишки пытались играть и болтать с проходившими мимо людьми. Девочки вязали, иногда дразнили соседей по заключению имитацией мастурбации. Узникам даже нужду приходилось справлять на виду у всего стойбища. Последнее, впрочем, никого в данном народе не смущало. Кормили эту молодежь тоже довольно странно – два раза в сутки женщины передавали им сосуды с молоком. Его, кажется, было вволю, но никакой другой пищи не полагалось. Естественно, такую диету смогли вынести не все – у одной из девушек и у двух парней началось расстройство желудка. Все происходило прилюдно, и Семен сочувствовал им всей душой, особенно девушке…
А потом это странное заключение кончилось. Несколько воинов привели в стойбище двух быков и корову. Почти все жители собрались возле кругов. Танлель подошел к «мужскому», проговорил несколько совершенно непонятных фраз и заровнял ногой канавку, которая образовывала границу. Круг оказался разомкнут, и четверо парней под радостные вопли толпы его благополучно покинули. Их хлопали по плечам, обнимали и поздравляли, словно они совершили некий подвиг. Примерно то же самое случилось и с «женским» кругом, только заклинания произносила какая-то тетка. После этого толпа начала быстро расходиться, уводя с собой освобожденных. В итоге у кругов остались лишь воины, животные, Танлель и Семен. Больная девушка и двое мальчишек уныло сидели возле своих палаток.
– Все кончилось, – грустно улыбнулся Танлель. – Больше смотреть не на что.
– А эти? – не поверил Семен. – Что с ними будет?
– Их место не здесь, а в Верхнем стаде, – ответил главарь. – Сейчас их отправят туда.
– То есть?! – вскинулся Семен. – Убьете, что ли?
Собеседник отвернулся и промолчал. Воины же вошли в круг и стали неторопливо вязать парней кожаными ремнями. Те не сопротивлялись. В таком спеленатом виде их перенесли и уложили на спины быков. Точно так же поступили и с девочкой, но уложили ее на корову.
– Но почему?! За что?! – не унимался Семен. – Да, сейчас они больны, но это просто из-за молока! Через день-два на нормальной пище…
Семен не договорил, поскольку понял, что глава стойбища смотрит на него с полнейшим изумлением:
– О чем ты?! Они здоровы! Просто не могут принимать священную земную пищу. Значит, им нужна небесная! Их место – там. Мы не можем удерживать их здесь.
– Погоди-ка… Так молоко – это священная пища?
– Конечно. И молоко, и плоть наших сестер и братьев священны!
– Ну, разумеется… – продолжал недоумевать Семен. – А может, у них просто организм молоко не принимает, так что ж, за это…
Он понял, что говорит глупости, и замолчал. Услужливая память выпихнула на поверхность статью, прочитанную когда-то в журнале: «Некоторые взрослые в моем мире не могут пить молоко – организм его не усваивает, не вырабатывает соответствующих ферментов. Есть версия, что когда-то такая ситуация была обычной – выйдя из младенческого возраста, люди утрачивали способность переваривать молоко, да и где его было взять? С возникновением скотоводства совпало появление мутации, генетического изменения у человека, которое пришлось «к месту», закрепилось и распространилось – взрослые стали пить молоко!. Может быть, конечно, мутация возникла раньше, просто с развитием скотоводства человеческие особи с новыми свойствами получили преимущество. Как же это могло выглядеть на практике? А вот так вот! Эти ранние скотоводы выбраковывают «неизмененных» людей! Да, жестоко, но… логично.