Чтение онлайн

А та дико взвизгнула и ринулась было на Марину, да ее перехватил выскочивший из конюшни мужчина. Рванул к себе, прижал, не давая шевельнуться.

– Замолчи, дура! А ну, тихо! – прикрикнул он.

Но Агнесс не унималась и рвалась так, что мужчина едва справлялся с ней, выкрикивая:

– А может быть, ты ревнуешь? Пришла сюда за тем же самым?

– Опомнись! Рехнулась? – прорычал мужчина, тряся ее что было сил. – Успокойся! Какой дьявол тебя разбирает?! Стоит узнать Сименсу, сама знаешь, что начнется!

Но Агнесс словно не слышала его.

– Не старайся! Хьюго тебя не захочет! Он не любит бесцветных. Ему нравятся яркие женщины!

Бац! Новый хлесткий звук пощечины! Но удар был хорош: глаза Агнесс блуждали, грудь резко вздымалась, рот широко открывался, словно у рыбы, вытащенной из воды.

– Бога ради, простите ее, леди, – негромко сказал мужчина. – Она обезумела!

Голос его подействовал на Марину, как выстрел.

– Нет! – истерически вскрикнула она, отскакивая. – Не приближайтесь ко мне!

Против воли ее взгляд устремился на его бедра, и Марина с облегчением перевела дух, увидав, что штаны застегнуты. Он проследил ее взгляд и сказал:

– Успокойтесь, леди. Я не причиню вам вреда.

Марина воззрилась на мужчину, понемногу приходя в себя и удивляясь непринужденности, с которой говорил с ней конюх. Либо «кузину» лорда никто из слуг ни во что не ставит, либо… либо Хьюго знает о том, какое впечатление производит на женщин. Да уж… его миндалевидные темные глаза, неожиданные при почти белых густых волосах, поражали. И какие длинные, густые ресницы! Черты его лица были четки и красивы, а резко изломанные брови придавали лицу дерзкое, властное выражение.

– Вы не должны были это видеть, – сказал Хьюго тихо, и Марина подалась вперед, чтобы расслышать. – Я хотел встретиться с вами иначе, прекрасная леди.

– Ты хотел встретиться со мной? – переспросила она, почти робея под его пристальным взором. – Зачем?

Он отвел взгляд от ее глаз и посмотрел на губы. И они вдруг пересохли, Марина лихорадочно облизнула их. Хьюго повторил движение, а потом посмотрел на грудь, и Марина ощутила, как приподнялись ее соски.

– Мне пора идти, – пробормотала она.

– Кажется, вы хотели покататься верхом? – спросил Хьюго, и у Марины перехватило горло от рассчитанной двусмысленности его слов. – Только прикажите, и я покажу вам лучшего коня на свете, – вкрадчиво шепнул он, делая шаг вперед.

Марина покачнулась… И вдруг лицо Хьюго изменилось, застыло, сделалось равнодушным. Сквозь гул крови в ушах Марина различила топот копыт.

– А вот и леди Джессика возвращается, – произнес Хьюго.

Марина со всех ног кинулась в боковую аллею, понимая, что не вынесет сейчас встречи с Джессикой, ее приветливых вопросов, ее проницательного взгляда.

Быстрый бег утомил ее, но вернул способность думать. Она криво усмехнулась, вспомнив бесстыдную сцену, свидетельницей которой стала. Да, Хьюго красив, понятно, что женщины липнут к нему. А какова Агнесс! При мысли о ней у Марины даже руки затряслись. Тварь! Что она посмела наговорить!

Марина криво усмехнулась, уставившись на куст можжевельника, усыпанный темно-синими шишечками.

Агнесс… Что проку корить горничную, если Марина ничем не лучше ее?

Понадобилось некоторое усилие, чтобы Марина подавила искушение завести роман с конюхом своего тайного супруга. Да, ее томило естество… но она была брезглива. Чертова Агнесс опять перешла дорогу, и если ее ненависть к Марине так и била ключом, то можно было не сомневаться: Марина ненавидит ее не менее страстно. Очевидно, чуя беду, а может быть, наученная любовником, Агнесс старалась не попадаться ей на глаза, но разошедшегося сердца Марине было уже не унять. «Вот же дрянь! – думала она, стискивая зубы. – Настоящая ведьма!»

Ей до смерти хотелось хоть как-то навредить Агнесс. Открыть глаза Десмонду, что он делит любовницу с конюхом? Однако не придешь же и не скажешь: так, мол, и так. А он спросит: твоя-то какая забота? И что ответить?

Нажаловаться кому-нибудь на Агнесс? Джессика смотрит сквозь пальцы на макколовские шашни с дворней, у Джаспера у самого рыльце в пушку, Урсула… У Марины язык бы не повернулся оскорбить целомудрие безумной старой девы. Оставался только Сименс… и слово «ведьма», которое все чаще приходило Марине на ум по отношению к Агнесс, в конце концов навело ее кое на какие мысли.

Сименс был весьма занят: он исполнял обязанности не только камердинера, но и дворецкого. Бодрствовал с рассвета, когда служанки только начинали уборку, до позднего вечера, когда, погасив свечу у изголовья мистера Джаспера, отправлялся в последний обход замка.

Но как-то раз после позднего ужина Марина подстерегла Сименса и с небрежным видом спросила, не знает ли он, где взять мак.

Тот если и удивился, то не подал виду.

– Вы желаете пирожки с маком или рулет, миледи? Может быть, коврижку?

– Нет-нет, – покачала головой Марина. – Мне нужны обыкновенные зерна.

Сименс насторожился.

– Осмелюсь спросить, вы обратились ко мне по совету мистера Джаспера?

Ну вот! Марина надеялась удивить Сименса, а удивилась сама.

– Мистера Джаспера? При чем здесь он? Я его уже который день не вижу. Нет, мне нужен мак для себя, и много – не меньше горшка.

Сименс пришлепнул губами, и Марина наконец-то увидела, что невозмутимость его дает трещину.

– Рад служить, миледи! Я пришлю девушку с тем, что вам угодно.