Любавины
Шрифт:
– Нет, – дружно сказали мужики.
– Все?
– Все.
Промолчал только Яша.
– Жаль…
– Да вы не волнуйтесь шибко-то, – сказал Николай повеселевшим голосом. – Вы соберите молодых, у них мозги не заржавелые. А нам для чего она, грамота-то, если разобраться? С кобылами мы и так умеем разговаривать.
Галина Петровна опять поморщилась:
– Вы только не грубите, пожалуйста. Не хотите – не надо, силой не заставляют.
Кузьма встал и объявил:
– На сегодня все. Пошли домой.
– 4 -
Больше всего Егор любил охотиться на зайцев. Всякий раз, когда он брал бегущего зайца на мушку, им овладевало жгучее, сладостное чувство. Заяц улепетывает со всех ног… Через прорезь прицела он кажется далеким, смешным и глупым. Рука каменеет, ствол движется несколько впереди зайца… Толчок в плечо, сухой гром выстрела… Зайчишка, высоко подпрыгнув, кувырком летит в снег.
– Есть, – негромко говорит Егор.
В тот день, наохотившись до устали, Егор пришел в избушку Михеюшки рано.
В избушке уже кто-то был – у крыльца, прислоненная к стенке, стояла пара лыж.
Егор скинул с плеча связку убитых зайцев, снял лыжи, вошел в избушку.
На нарах сидел Яша Горячий и что-то с азартом рассказывал Михеюшке.
– …Я – туда-сюда, так-сяк – ничего не получается. Эт, собачий выродок, думаю… – увидел Егора. – Здорово, Егор.
– Здорово, – Егор присел к камельку, вытянул к огню руки.
– Как убой? – спросил Яша.
– Так… не шибко. Снег плохой.
– Ночью подсыпет свежего. Я тоже пустой вернулся. Ты давно здесь?
– Два дня, – Егор посмотрел снизу на Яшу. – Ничего там не случилось, в деревне-то?
– Все тихо.
Егор глотнул слюну и стал закуривать. С недавнего времени, когда он видел Яшу, он испытывал такое же чувство, какое испытывал, когда целился в зайца.
– Может, настрелял все же? – опять спросил Яша.
– Та-а… чего там…
– Что у тебя за ружье? – Яша встал с нар, снял со стенки Егорово ружье, долго разглядывал его. – Осечки не дает?
– Нет.
Яша повесил ружье.
– Эх, какое у меня ружье было!… В двадцатом году в тайге отобрали. Золото, а не ружье. Сейчас и то жалко.
Михеюшка тоже хотел поделиться воспоминаниями:
– Эх, а вот я помню… Мы это под вечер…
Но Егор оборвал его:
– Ну что, ужин сварганим?
– Это дело, – согласился Михеюшка.
Спал Егор плохо, несмотря на усталость. Вставал, пил теплую воду, курил. Подолгу смотрел на спящего Яшу. Подкидывал в камелек дров, снова ложился и ненадолго забывался неглубоким, чутким сном. И даже во сне слышал, как ворочается и чмокает губами Яша. Только под утро заснул Егор. Заснул и тотчас увидел странный сон… Как будто живет он еще у отца… Откуда-то пришел Макар – в папахе, в плисовых шароварах. Веселый. Дал деньги и говорит: «Сбегай возьми бутылку». Пошел Егор к бабке, а там народу – битком набито. Егор стал дожидаться, когда все уйдут. А люди все не уходят. Егор еще подумал: «Макар теперь злится сидит». Потом к бабке-самогонщице вошла Марья, вела за руку какого-то мальчика. Егору сделалось неловко, что она пришла на люди с ребенком. Он подошел к ней и спросил: «Чей это?». И хотел погладить мальчика по голове, а мальчик вдруг зарычал по-собачьи и укусил Егора за руку.
Егор проснулся и сел: «Что за сон такой?…». И сразу, как кто в бок толкнул, подумал: «Марья рожает». Вскочил, оделся, стал на лыжи и побежал домой.
Было еще темно и очень морозно. Даже быстрая ходьба плохо согревала. Снег громко звенел под лыжами. Вокруг лица все закуржавело, веки слипались. Егор часто останавливался и протирал глаза варежкой.
«Наверно, сын будет», – думал он.
Пришел домой, когда на востоке только пробивался свет. Огня в избе не было. Егор постучался. Через некоторое время промерзшая избная дверь со скрипом разодралась.
– Кто там? – спрашивала Марья.
– Я.
– Ты, Егор?
– Кто же еще?
Марья отодвинула засов, вошла в избу, зажгла лампу. В избе было тепло, пахло хлебом.
Егор долго распутывал закоченевшими пальцами опояску.
Огляделся по избе, увидел на печке чьи-то ноги – кто-то спал.
– Кто это?
– Учительша. Читала нам вечером… Она ходит по избам, книжки читает. Вчера припозднилась – я оставила.
Учительница зашевелилась, приподняла голову.
– Это ваш муж пришел? – Галина Петровна смотрела на Егора большими сонными глазами. – Здравствуйте.
– Здорово живешь, – откликнулся Егор и повернулся к жене: – У нас самогонки нисколько нету? Продрало меня крепко.
– Маленько, однако, есть, – Марья полезла в шкаф.
Егор развязал наконец опояску, скинул полушубок, зябко повел плечами.
– Хотите, я пущу вас на печку погреться? – предложила Галина Петровна. Она свесила с печки босые ноги и смотрела на хозяина с любопытством.
– Сейчас согреемся, – Егор взял у Марьи бутылку, налил полный стакан и одним духом осушил. Понюхал корку хлеба и только после этого выдохнул: – Кхо-ох!
– Вы же сожжете себе все горло, – заметила Галина Петровна. Она все еще смотрела на Егора.
Егор стал закуривать.
– Ничего.
– Вы похожи… знаете, на кого? На Андрия.
– На какого Андрея?
– На Андрия. Из «Тараса Бульбы». Только характер у вас, наверно, не такой. Почему вы такой мрачный?