Чтение онлайн

У Ратибора, тем не менее, оставалось десять тысяч воинов, которые могли решить массу возникающих проблем.

В этот раз я планировал поход без вагенбурга, и осадных орудий. Все свои надежды я оставил на другие способы взятия городов.

Единственное, все запасы пороха, которые смогла произвести мастерская старого араба, были сложены в непромокаемые кожаные мешки и приготовлены для навьючивания на лошадей.

После обеденной службы, которую мы отстояли вместе с воеводами в церквиПресвятой Богородицы, менянеожиданно пригласил к себе епископ Таматархи Мануил.

Когда я уселся на жесткой скамье в его мрачной келье, с единственной иконой на стене, Мануил сказал:

– Эпарх Глеб, прошло уже больше полугода с того времени, как ты появился в сем епископате, за который я ответственен перед патриархом. Я с радостию увидел, что ты ревностный и богобоязненный христианин, твоими заботами возрождается монастырь, архимандрит Пафнутий передавал, что все монахи молятся за твое здоровье. Ты передал множество даров и в эту церковь. А идея воспитания воинов христовых очень интересна, я даже написал о сей задумке твоей в Константинополь.

Но сейчас ты алкаешь идти на своих соплеменников, верующих в Христа и с кем? С безбожниками, не знающими господа, и будешь убивать, и калечить их руками, христиан.

Вот что ты скажешь на эти слова?

Я очень удивился речам епископа, он, как истинный ромей, прекрасно знал, что Василевсы никогда не заморачивались религией, когда речь шла о выживании империи. Союзы могли быть с кем угодно и против кого угодно. Какая муха его укусила, что он начал читать мне нотации, непонятно. Я бы мог привести ему в пример того же Алексея Комнина, но решил для начала кое-что рассказать.

– отец Мануил, давай вначале я расскажу тебе небольшую притчу. В одной пещере у озера жил святой старец. Жил он там много лет и молился во славу Господню. Однажды к берегу подплыла лодка, и рыбаки, сидевшие в ней, закричали:

– Святой старец вода поднимается и может затопить пещеру, садись в лодку, мы отвезем тебя в безопасное место.

– Никуда я не поеду,- отвечал святой,- Господь спасет меня.

Вода поднималась, и старец уже сидел на небольшом островке, когда мимо проплыл большой плот, с которого ему также предложили взять его с собой. Но он в гордыне своей отвечал, что Господь не оставит его в беде. Он уже стоял в воде по шею, когда мимо проплыло огромное бревно, но он опять же не схватился за него веруя, что бог не оставит его.

Он утонул, и его душа попала в рай. В раю ее приветствовал хор ангелов, и сам господь улыбнулся ей. Но душа старца вопросила:

– Господь, я так верил в тебя, я понимаю, что это было испытание крепости моей веры, но все же скажи, почему ты не помог мне. Сурово сдвинулись брови Господа, и он сказал:

– А кто тебе послал рыбаков на лодке, кто послал тебе плот и кто, наконец, послал бревно, но ты в своей гордыне ожидал чудес? Это самый тяжкий грех, - закончил Саваоф.

И в тот же момент душа старца провалилась в горящие чертоги ада.

Так, что ты хочешь, отец Мануил, чтобы я как тот старец, в своей гордыне отказался от самого мощного оружия, которое я получил только благодаря Господу? Я такой глупости не сделаю и я не настолько горд, чтобы отказываться от даров Господних.

В старческих глазах епископа впервые зажглась искорка интереса.

– Скажи мне стратилат Глеб, а у тебя никогда не было мысли принять постриг, и посвятить себя церковному служению. Наша церковь нуждается в мыслящих людях.

Я улыбнулся:

– Отец Мануил, у меня сейчас слишком много планов и дел, чтобы думать о вечном. Но время идет быстро и никто не знает, что ждет его завтра. Может когда-нибудь передо мной и встанет такой вопрос, а пока я буду делать то, что должен. Ты же знаешь, жестоко убит мой брат, и я должен за него отомстить, и не только потому, что я жажду мести, Если я этого не сделаю, то в окружающем нас жестоком мире все будут думать, что со мной можно поступать так всегда, и не только со мной, но и с врученными мне Василевсом городами и землями.

Епископ с кряхтением поднялся и со словами:

– Благословляю тебякнязь на рать, Иди и делай то, что хотел без сомнения и страха,-

троекратно перекрестил меня.

Когда я вышел из прохладной кельи, меня снова завертел ворох неотложных дел.

К концу дня голова у меня уже почти ничего не соображала, а вопросов впереди было еще множество.

Все-таки к вечеру я смог, наконец, освободится, когда я зашел в спальню, Варя в одной рубашке сидела на кровати, а служанка расчесывала ее светлые волосы, достававшие почти до пяток. Еще две рабыни бегали с кувшинами, в комнате стоял запах благовоний и розового масла. Моя жена махнула рукой, и все девушки мгновенно выбежали вон, оставив нас одних.

– Я думала, что только мой отец и брат, все время воюют, но оказывается мой муж тоже, предпочитает войну своей жене,- улыбаясь, сквозь слезы, сказала она.

Я в ответ наклонился, поднял ее на руки и закружил по комнате, волосы длинным шлейфом полетели следом.

– Глеб, погоди, дай хоть я волосы заколю!- воскликнула Варя, - а потом ты должен сделать так, чтобы я вспоминала тебя эти долгие холодные дни только хорошими словами.

Следующим утром, латная кавалерия русичей была готова к переброске в Тавриду, а после обеда все десять тысяч всадников шли на соединение с собирающимся войском куманов. Первая ночевка наполуострове была прохладной. На утро трава уже покрылась серебристым инеем. А за перешейком нас будет ждать уже зимняя степь и шлях, который через двести лет назовут Изюмским.

Уже неделю рассыпавшись по степи, мы идем быстрым маршем по замерзшей белесой траве, снега пока еще было немного, а неожиданная оттепель через три дня нашего движения и вовсе растопила его. Поэтому после наших коней оставалась только грязная черная земля, скорость передвижения резко упала, лошади с комками грязи на копытах еле шевелили ногами. На совете, собравшемуся именно по этому поводу, я неожиданно для себя, сказал, что завтра резко похолодает, и когда на следующий день вновь ударил мороз, на меня были устремлены восхищенные взгляды половцев, похоже начинающих видеть во мне, чуть ли не пророка.