Лихо
Шрифт:
– Очень! Моего кота забрали.
Дима стал пить из горла. Его левый глаз сам по себе закрылся. А правый засиял.
– Ну послушай! – сказал Выдрин. – Это важно. Диего забрали в полицию. Или это ФСБ? Я толком не понял. Ему нужен адвокат.
Дима поставил пустую бутылку на стол и сел. Открыл глаз. Приложил ладонь ко лбу и вздохнул.
– Ты слышишь? Его будут судить. Ему грозит пожизненное. Им плевать, что он кот. Мне ничего не объясняют. Не дают с ним встретиться. Мне сотрудник сказал, что я могу нанять адвоката.
Дима смотрел на него из-под руки.
– У меня есть немного денег. Слушай, если ты не можешь, скажи, к кому обратиться. У тебя ведь наверняка есть знакомые адвокаты.
– Эх, – сказал Дима, – дороги! Пыль да туман. Холода, тревоги да степной бурьян.
И затянул:
Знать не можешь доли своей,Может, крылья сложишь посреди степей.Выстрел грянет, ворон кружит,Мой дружок в бурьяне неживой лежит.Выдрин сел рядом. Покосился на пустую бутылку. И пожалел, что ничего не осталось. Закончив петь, Дима сказал:
– Они охуели! Но я им дам просраться! Сейчас приду в форму и вытащу твоего пацана на волю. А этих пидорасов мы засудим. Думаю, миллиона два точно можно с них слупить. Я до Гааги дойду.
В дверь позвонили. Дима ссутулился.
– Кто это? – спросил он шепотом.
– Сейчас узнаю, – ответил Выдрин, вставая.
– Нет! Не выходи!
– А вдруг это насчет Диего?
Выдрин вышел и посмотрел в глазок. На площадке стоял полный лысый мужчина. Он улыбался.
– Вы к кому? – спросил Выдрин.
– Александр Иванович? Меня зовут Олег Львович Слепых. Мы незнакомы с вами. Я не враг. Не волнуйтесь. Лена Жамнова просила зайти к вам.
Выдрин открыл. Слепых улыбнулся шире. От него пахло дорогим, терпким парфюмом. И одет он был с иголочки: плащ, костюм, хорошие ботинки, кожаный портфель.
– Можно войти?
– Конечно.
Выдрин посторонился. Слепых зашел в прихожую, снял плащ и ботинки.
– Давайте в комнате. А то ко мне друг зашел в гости.
– Прошу прощения, я не хотел вас беспокоить.
– Все в порядке.
Они зашли в комнату. Выдрин торопливо застелил кровать:
– Присаживайтесь.
Слепых взял стул и сел спиной к двери.
– Я пришел, чтобы помочь вам. Лена мой друг. Она позвонила и сказала, что у вас неприятности.
– Вы адвокат?
– Врач, психотерапевт. Не волнуйтесь, пожалуйста. Что вас беспокоит?
– Лена сказала, что у меня крыша поехала? – спросил Выдрин.
– Вовсе нет. Поймите правильно. Она переживает за вас.
– Значит, вы ее друг?
– Да. Не думайте. У нас ничего никогда не было. Я многим ей обязан.
– Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной.
– Но так бывает. У меня много друзей среди женщин.
– А у меня нет.
– Вы бы хотели иметь женщин-друзей?
– Иметь?
– Ну, в смысле, чтобы среди ваших друзей было много женщин.
– Не знаю. Мне сейчас не до этого.
– Так что случилось, Александр?
– Я бы рассказал, если бы вы были адвокатом. От врача в этом деле нет никакой пользы.
– Как знать. У меня есть знакомые адвокаты.
– Правда?
– Конечно.
– Вы можете меня с ними свести?
– Не вижу никаких проблем. Но сначала расскажите, что у вас случилось.
– Это дико прозвучит.
– Меня сложно удивить, Саша. Можно вас так называть?
– Да, пожалуйста.
– Что за беда стряслась? – спросил проникновенно Слепых.
– Моего кота забрали в полицию, – сказал Выдрин, глядя в пол. – Или ФСБ. Я точно не понял. Наверное, все-таки ФСБ. Ему грозит пожизненное заключение. А я хочу найти адвоката. Это все ужасно нелепо. Думаю, произошла ошибка.
Он умолк и поднял глаза. Слепых улыбался. Что у него на уме, понять было невозможно. А ответить он не успел. Дверь распахнулась, в комнату с диким воплем ворвался Дима. В руках он держал скалку. Выдрин застыл на вдохе. Слепых не успел даже оглянуться. Описав крутую дугу, скалка долбанула психотерапевта по лысому затылку и, продолжив движение, просвистела в паре сантиметров от выдринского носа. Слепых повалился и глухо стукнулся лбом об пол. Дима по инерции пробежал вперед, наткнулся на кровать и тяжело опустился рядом с Выдриным. Тот сидел, вцепившись пальцами в колени, и не дышал.
– У тебя еще есть выпивка? – немного помолчав, спросил Дима.
– Что? – прошептал Выдрин.
– Водка есть?
– Ты всю выпил.
– Тогда я сваливаю.
Он переступил через тело и вышел. Из прихожей донеслось нервное пение:
– Я по совести указу записался в камикадзе, с полной бомбовой загрузкой лечу-у-у…
Потом щелкнул замок, потянуло сквозняком, и хлопнула дверь. Выдрин вздрогнул, разжал пальцы и медленно поднялся. Слепых лежал лицом вниз. На затылке вспухла фиолетовая шишка размером с мандарин. Руки были вытянуты вдоль тела. Почему-то это напугало Выдрина сильнее всего.
– Олег Ив… Петр… Ник… Как вас там? Вы… – Он наклонился, тронул мягкое плечо психотерапевта и чуть надрывно добавил: – Живы?
Чувствуя, как темнеет в глазах, Выдрин осторожно его перевернул. На лбу у Слепых вздулась еще одна шишка, но поменьше, размером с грецкий орех. Выглядела не страшно. Страшно выглядел оскаленный рот и отколотый передний верхний зуб, прилипший к нижней губе. Выдрин отшатнулся и попятился. Под ногой что-то хрустнуло. Он наступил в лоток Диего и сломал решетку. Постояв так несколько секунд, Выдрин высвободился и убежал на кухню. Схватил пустую бутылку. Поставил наместо. Сел. Встал. Умылся. Выглянул в окно. Забулдыги все еще резвились на детской площадке, никто их не прогонял. И Дима был с ними. Он взобрался на горку и что-то вещал, размахивая скалкой. А в другой руке, кажется, держал стаканчик.