Лицо под маской
Шрифт:
– Канаме, мы можем поговорить? – спросил Харука, поднимаясь навстречу чете Куран.
– Дорогая, позаботься о нашей гостье, - шепнул Канаме на ухо жене. – И осторожнее на ступеньках.
Довольный мальчуган восседал на плечах своего дяди. Он едва не устроил целый спектакль, когда его спустили вниз и перепоручили гувернантке. Вовремя подоспевший Ханабуса спас положение: по какой-то причине малыш обожал именно этого друга своего отца.
– Проходи, - молодой мужчина пропустил гостя вперёд, войдя следом и закрыв за собой дверь кабинета. – Располагайся.
Харука прошёл к столу и взял в руки стоявший в рамке снимок. На фото были запечатлены две счастливые пары.
– Хорошая фотография. Вы отлично смотритесь вместе с Ясуко, - улыбнулся Канаме, взяв из рук кузена рамку и взглянув на портрет, на котором они были засняты вчетвером: он, Юки, Харука и Ясуко.
– Я хотел поблагодарить тебя. Если бы не вы с Юки, кто знает, где бы я сейчас был, да и был бы вообще.
Поставив фото обратно на стол, молодой человек обернулся к гостю.
– Что было, то прошло. Спокойствие Юки для меня важнее любых распрей. Пока ты предан ей, для меня ты будешь членом нашей семьи. Но я не прощу, если ты хоть когда-нибудь вновь попытаешься причинить ей вред.
– У нас ведь с Ясуко тоже скоро будет малыш, - сказал Харука, и его глаза засветились от счастья.
«А он действительно изменился», - подумал Канаме, вглядываясь в лицо кузена. – «Хорошо, что он нашёл свою судьбу».
*****
Шесть лет спустя…
– Улыбочку! – Ярко вспыхнула вспышка фотокамеры, ослепив на миг стоявших перед объективом. – Отлично! Ещё разок!
Юки обняла за плечи восьмилетнего сына, смущённо прячущего взгляд. Его шестилетняя сестрёнка уютно устроилась на руках отца. Канаме, с нежностью глядя на дочку, удерживал её одной рукой, а второй обнял жену и сына.
– Сейчас вылетит птичка! – пообещал фотограф.
– Птичка! – звонко воскликнула девчушка и счастливо рассмеялась.