Чтение онлайн

Она почувствовала движение его рук, он расстегивал ее блузку. Бюстгальтера на ней не было - здесь негде было достать такой большой размер, - и ее грудь казалась излишне обнаженной. Просунув руку ему под рубашку, она коснулась волосков, окружавших сосок. Она успела почти забыть, каков мужчина на ощупь. Уже много месяцев в ее жизни были лишь тихие голоса и кроткие лица женщин и маленьких детей, а теперь ей внезапно захотелось ощутить прикосновение огрубевших рук, мускулистых бедер и небритых щек. Запустив пальцы в его бороду, она раздвинула языком его губы. Руки его отыскали ее налитые груди, она замерла от удовольствия - и вдруг поняла, что сейчас случится, и не смогла бы воспрепятствовать этому, потому что, даже резко отпрянув, почувствовала, что из обоих сосков на его руки брызнуло теплое молоко. Краснея от стыда, она забормотала:

– О Господи, прости, это так противно, но я не могу ничего поделать.

Он заставил ее замолчать, прижав палец к губам.

– Все нормально, - сказал он, лаская ее груди, и они стали совсем мокрыми.
– Это нормально. Так всегда бывает. Это очень возбуждает.

"Это не может сексуально возбуждать", - подумала Джейн, но он, приблизив лицо к ее груди, начал целовать, одновременно поглаживая, и постепенно она успокоилась и стала наслаждаться возникшими ощущениями. И вдруг ее будто пронзило острое удовольствие - когда молоко снова потекло, но на этот раз неловкости как не бывало. Эллис, слабо застонав, коснулся шершавой поверхностью языка ее нежных сосков, и Джейн подумала: "Если он начнет сосать, я кончу".

Казалось, он прочитал ее мысли, потому что сомкнул губы вокруг одного длинного соска, постепенно втянул его в рот и начал сосать, одновременно нежно и ритмично потирая второй сосок между большим и указательным пальцами. Джейн покорно отдалась во власть этих ощущений. Когда ее груди выбрасывали струйки молока, один сосок ему на руку, а другой в рот, возникало ощущение такого изысканного блаженства, что она непроизвольно содрогалась и постанывала: "Боже мой, Боже мой, Боже мой", пока все не было кончено, и она обмякла, лежа поверх Эллиса.

Некоторое время она лежала совершенно без мыслей, полная лишь ощущений, теплого дыхания на своей мокрой груди, щекочущего прикосновения бороды, холодного ночного воздуха, овевающего разгоряченные щеки, внизу - нейлоновой материи спального мешка поверх каменистой почвы. Чуть погодя Эллис приглушенно сказал:

– Слушай, мне нечем дышать.

Она скатилась с него.

– Слушай, мы извращенцы?

– Да.

Она засмеялась:

– Тебе раньше случалось делать такое?

Поколебавшись, он ответил:

– Да.

– Как?
– ее все еще одолевала легкая неловкость.
– Какое оно на вкус?

– Теплое и сладкое. Как консервированное молоко. Ты кончила?

– Разве ты не заметил?

– Я не был уверен. Иногда у женщин это трудно определить.

Она поцеловала его.

– Я кончила. Немного, но безошибочно. Оргазм низшей степени.

– Я и сам чуть не кончил.
– Правда?
– она провела рукой по его телу. На нем была тонкая хлопчатобумажная рубашка, похожая на пижаму, и такие же штаны - обычный костюм афганцев. Она ощупала его ребра и кости таза: он успел растерять тонкий подкожный жирок, который имеется у всех жителей Запада, кроме, разве что, истощенных. Ее рука наткнулась на член, стоящий вертикально, и она, прошептав:

– А-а-а, - обхватила его.
– Хорошо, - сказала она.

– Хорошо и на другом конце.

Теперь она хотела дать ему не меньше удовольствия, чем получила сама. Усевшись вертикально, она развязала узел на бечеве, стягивающий штаны на поясе, и вынула член. Нежно поглаживая, она нагнулась и поцеловала кончик. Затем из внезапно охватившего ее озорства спросила:

– Сколько у тебя было женщин после меня?

– Продолжай, и я тебе скажу.

– Ладно, - она продолжала поглаживать и целовать, но Эллис молчал. Хорошо?
– спросила она через минуту.
– Так все-таки, сколько?

– Подожди, я еще не кончил считать.

– Негодяй!
– воскликнула она, кусая член.

– Ой! Нет, по правде говоря, не так уж много. Клянусь!

– А что ты делаешь, если с тобой нет женщины?

– Угадай до трех раз.

Джейн не отставала:

– Как? Рукой?

– Ах, что вы говорите, мисс Джейн, я стесняюсь.

– Значит, рукой, - торжествующе заметила она.
– А что тебе в это время представляется?

– Ты поверишь, что принцесса Диана?

– Нет.

– Ну вот, теперь мне самому стало неловко. Джейн снедало любопытство. Надо говорить правду.

– Пам Юинг.

– А это кто такая?

– Да, ты и впрямь отстала от жизни. Это жена Бобби Юинга, из "Далласа".

Джейн, вспомнив это телешоу и актрису-героиню, очень удивилась.

– Ты шутишь?

– Ты хотела знать правду.

– Но она же из пластика.

– Мы же говорим о фантазиях.

– Разве твои фантазии не могут быть связаны с современной женщиной свободных взглядов?

– В фантазиях нет места политике.

– Даже не знаю, что сказать.
– Она помолчала.
– Гак как же ты это делаешь?

– Что?

– Ну, вот это. Рукой.

– Да так же, как ты сейчас, только интенсивнее.

– Покажи.

– Нет, теперь мне не то что неловко, - проговорил он, - я просто сгораю от стыда.

– Нет, прошу тебя, покажи. Мне всегда хотелось посмотреть, как мужчина это делает сам. Раньше у меня никогда не хватало смелости задавать подобные вопросы, и если ты откажешься, я, может быть, так никогда и не узнаю.
– Взяв его руку, она поместила ее туда, где раньше была ее рука.

Через секунду он медленно задвигал рукой. Сделав несколько пробных движений, он вздохнул, закрыл глаза и начал работать серьезно.

– Ты так грубо трешь!
– воскликнула она.

Эллис остановился.

– Я не могу, если ты не присоединишься.

– Заметано, - с готовностью согласилась она и, поспешно стянув с себя брюки и трусики, опустилась рядом с ним на колени и начала себя поглаживать.

– Иди поближе, - сказал он чуть хрипловато - Я тебя не вижу.

Он лежал навзничь, и она стала подбираться поближе, пока, выпрямив корпус и стоя на коленях, не оказалась возле его головы. Лунный свет серебрил ее соски и волосы на лобке. Эллис снова начал массировать член, на этот раз быстрее, как завороженный глядя на руку, которой она себя ласкала.