Чтение онлайн

Ой. Последнюю фразу я как-то неожиданно для себя самой выкрикнула. Сама испугалась этого. Крикнула и язык прикусила себе. Мамочки. Кричать на красного командира?..

Против ожидания, тот не рассердился. Немного задумавшись, внимательнее посмотрел на нас, а затем всё же согласился дать нам работу. Только копать он нас не поставил, иное придумал. Работавших на постройке укреплений людей, видимо, недавно кормили обедом. Невдалеке стояла полевая кухня, а пожилой боец укладывал в прицепленной к ней тележке десятки грязных жестяных мисок. Вот эти-то миски нас троих и отправили мыть.

Мы отцепили тележку от кухни и покатили её в сторону колонки. А ещё колдовавший у кухни боец дал нам две не слишком чистых тряпки и большой кусок хозяйственного мыла. Мы втроём пришли на колонку, Вовка повис у неё на ручке, пуская воду, а я с Сашей стала отмывать миски.

Ну и раздолье то было для Вовки! Малышню взрослые с колонок всегда гоняют. Особенно старушки этим славятся. Но не в этот раз. И пока мы мыли посуду, никто из проходивших мимо или пришедших за водой на колонку не сказал нам ни одного худого слова. Хотя Вовка висел на ручке колонки постоянно и водой мы залили всю улицу, создав около самой колонки просто огромную лужу.

Через четверть часа после начала работы к нам подошли две незнакомые девочки немного постарше меня. Вероятно, они жили где-то неподалёку, так как пришли уже со своими тряпочками. Наверное, увидели в окна, чем мы занимаемся и решили присоединиться. Не знаю, как звали их. Мы не разговаривали. Просто молча мыли миски. Потом ещё ребята приходили, но мы больше не брали никого. Нам и вчетвером было тесно возле одной колонки, всё время толкались.

А когда мы всё перемыли и вернулись с полной чистых мисок тележкой обратно, нас, всех пятерых, тоже накормили. Там уже новая порция еды была готова. Работавшие на строительстве люди с полными мисками садились кто куда. В основном прямо на землю. А некоторые и вовсе ели стоя. Я нашла свою маму. Она кушала, сидя на каком-то мешке. Я села рядом с ней и мы молча ели гороховую кашу с мясом. Вкусно! Только вот уроки я сегодня сделать явно не успею. Что бы такого наврать завтра в школе?..

БУБУХ!! Ай! Страшно. Я крепче прижалась к своему папе, который сидел рядом со мной. Мы в бомбоубежище сидим. Прячемся. Сегодня налёт фашистов какой-то особенно сильный. Тут вместе с нами сидит незнакомый старичок. Говорит, что физик. Так он объяснил нам, что всё это от того, что Ленинград построен на болоте. Под нами вода. И взрывные волны распространяются не так, как если бы город стоял на скале. Вот и шатает нас каждый раз, когда бомба падает невдалеке. Мы как на корабле. И дом над нами тоже весь качается.

Очень страшно. И мама ушла. Сначала она с нами была, так как сегодня не её очередь дежурить. Но когда мама поняла, что налёт сегодня чрезвычайно сильный, то встала и ушла на чердак. Помогать. Сашка тоже рвался на чердак, только тётя Шура его опять не пустила. Вот и сидим мы в бомбоубежище. Я, папа, Сашка, Вова, тётя Шура. И другие соседи. Даже Старая Мымра тут. Тоже сидит в углу, нахохлившись. Не люблю её. Она страшная.

Долго мы так сидели. Часов шесть, наверное. Я уж и бояться перестала. Ну, бухает где-то. Всё равно повлиять на это мы не можем никак. И чего бояться тогда? Сидим и ждём. Вовка скрючился на лавке, положил брату Сашке голову на колени, да так и заснул. Прямо под грохот взрывающихся бомб.

Долго сидели. У нас тут недалеко зенитная батарея стоит. Как раз по дороге в школу, мы мимо неё каждое утро ходим. Так она грохотала, не умолкая. Не знаю, кого они там сбили, но взрывы фашистских бомб мы все ощущали. То есть, сбили явно не всех.

Наконец, всё умолкло. По радио дали отбой тревоги. Можно выходить. Сашка растолкал Вовку, и мы поднялись на улицу. Что это? Какой-то гадкий горько-кислый запах в воздухе висит. А над городом я вижу огромное облако багрового дыма. С немым вопросом я повернулась в сторону своего папы, но тот лишь пожал плечами.

Зато на незаданный вопрос мне ответил тот самый физик, что про состав почв под Ленинградом рассказывал. Он сразу сказал:

— Бадаевские склады горят…

— Твою мать!

— Не ругайся.

— Ленка, аккуратнее нельзя?

— Я не специально.

— Не специально? А у меня теперь штаны все этой дрянью вонять будут.

— Саш, ну извини. Я правда не специально. Так получилось.

— Не извиняю.

— Ну, хочешь, я сама тебе эти штаны постираю. Раз уж я виновата. Придём домой, дай их мне и я постираю. Даже поглажу потом. Извини, а?

— Хочу. Уговорила. Постираешь.

— Больше не сердишься?

— Нет. Только штаны мне постирай. И чтобы не пахло!

— Конечно, Саш. Я всё сделаю!

Ну да, я виновата. Мы с Сашей керосин тащим домой. Целую канистру. Семь с половиной литров керосина налили нам. Не знаю, зачем столько. По два с половиной литра на человека дают. Нам керосин вовсе не нужен. У нас освещение электрическое. Хотя керосиновая лампа и есть. Иногда, когда электричество пропадает, мы зажигаем её. Это лучше, чем со свечкой сидеть. Только у нас дома керосина полная бутылка. Почти литр! Куда нам ещё семь литров —ума не приложу.

Это всё дедушка Кондрат. Опять приехал к нам и погнал меня теперь уже за керосином. Говорит, лишним не будет. А сам он взял все наши карточки на крупу и, не слушая меня, пошёл их отоваривать. У нас же в гастрономе из крупы лишь перловка, да и за той вечно очереди. А я эту перловку терпеть не могу, потому и не покупали. Всё ждали, пока пшено или макароны завезут. Или хотя бы горох. У нас ведь ещё есть запас, зачем нам эта противная перловка? Но дедушка Кондрат меня не слушал. Взял карточки и ушёл. Мне же настрого велел сходить за керосином.

Папы и мамы дома не было, возразить дедушке было некому. Это он из-за хлеба. Со вчерашнего дня немного хлебную норму снизили. Детей это не коснулось, я как по детской карточке триста грамм получала, так и получаю. А вот всем остальным норму снизили. Мама с папой по карточке служащих со вчерашнего дня, как и я по триста грамм получать стали. Дедушка Кондрат углядел в том тревожный признак, примчался к нам, и пришлось нам с Сашкой за керосином идти. Я одна бы семь литров не дотащила, тяжело.