Чтение онлайн

– Ну что так долго?! – раздраженно отзывается эш Грис, выглянув в окно минут через пятнадцать. Мы и правда двигаемся чересчур медленно.

– Да, действительно, что-то сегодня дольше обычного, – соглашаюсь я и снова бросаю взгляд в окно. Повозки, снова повозки и опять повозки. Почему именно тогда, когда мне хочется сдохнуть и я еле сижу?

Мы все же медленно и упорно ползем к цели, которая находится за воротами. Я уже облегчено выдыхаю, когда мы, наконец-то, выезжаем за стену. Наверняка эш Грис озаботился специальным пропуском, и нас не будут досматривать. Но, как выясняется, я ошиблась.

В дверь экипажа раздается деликатный стук, и она тут же открывается, явив нам строгого стражника в серебристом форменном костюме.

– Добро пожаловать в Сноург, – приветствует он нас. – Могу я попросить вас выйти из экипажа?

– Дипломатическая миссия, – сообщает эш Грис устало. – С каких это пор нас досматривают на въезде, как потенциальных преступников? А как же печать неприкосновенности?

– Приносим извинения за неудобства. Но чрезвычайное происшествие на заставе заставляет принимать меры.

– Какое чрезвычайное происшествие? – спрашиваю я, пытаясь унять сердцебиение. Мне не нравится то, что происходит.

– Сорвавшийся вампир убил несколько человек. Мы ищем его.

– Но у нас нет вампиров, – уверенно отзывается эш Грис.

– Мы верим, но должны убедиться сами и осмотреть экипаж. Он мог спрятаться, используя вторую ипостась.

Эш Грис корчит недовольное лицо, но все же выходит. Я, стараясь держаться ровно, следую его примеру, а руки в это время уже начинают незаметно плести заклинание. Скрыть себя ненадолго от окружающих несложно, хоть и приходится воздействовать на большую площадь, а вот скрыть кого-то другого, да еще на время досмотра, – это требует много сил, которых почти не осталось.

Единственное, что я могу сделать – наложить весьма кривую иллюзию. Если не будет мага, если это действительно формальность и нас никто не подозревает, моя магия сработает, но тщательной проверки не выдержит ни она, ни я. И так спина покрывается холодной испариной, а руки дрожат от перенапряжения. Если грохнусь в обморок, случится фиаско. Мою рану обнаружат сразу же, а с Эля слетит иллюзия.

Карету осматривают тщательно, но с должным почтением. Нас запускают в пространство за воротами и под крепостной стеной. За спиной находятся закрытые двери и толпа ожидающих въезда, а впереди шлагбаум, за которым сверкают ледяные улицы Сноурга. Над головами смыкаются своды из белоснежного кирпича. Крепостная стена Сноурга широкая, говорят, внутри нее располагаются казармы. В это несложно поверить.

Когда стражник вежливо просит открыть сумочку, прошибает холодный пот, но я послушно распускаю тесемки. Оттуда весьма бойко высовывается мордочка хорька.

– Ой, какой хорошенький! – умиляется осматривающий сумку стражник и неосмотрительно сует руку. Через секунду раздается крайне обиженное «Ой».

– Он незнакомцев не любит, – с вымученной улыбкой сообщаю я. – Так нам можно идти?

– Да, пожалуйста.

За покусанного отвечает старший смены. Тот, кто говорил с нами в карете и руководил осмотром. Он смотрит на нас с тоской, словно извиняясь за своих бестолковых помощников. А сунувший в сумку руку парень задумчиво разглядывает прокушенный палец.

– А если у него бешенство? – несчастно уточняет он.

– Думаю, скоро вы об этом узнаете. Говорят, оно начинается с водобоязни.

В спину мне не доносится ни слова, и я с наслаждением падаю в кресло в экипаже. Голова кружится от слабости, и я мечтаю об одном – доехать уже до гостевого дома и отдохнуть.

– За что же вы так мальчика? – Эш Грис укоризненно качает головой, когда экипаж трогается.

– Не люблю, когда руки суют туда, куда не просят, – злобно отзываюсь я.

– Хорек? – Мужчина усмехается и внимательно смотрит на мою сумку. – Не ожидал.

– А кого ожидали? – недовольно бурчу я, но он только жмет плечами и отворачивает к окну. У меня создается впечатление, что провести эш Гриса в отличие от стражей не вышло. Тогда почему он не задает вопросов? И если знает, во что мы вляпались с Элем, как использует это знание?

Как же мне не нравится то, во что я ввязалась, и как же мне хочется как можно быстрее решить все проблемы, а не погружаться в них все глубже и глубже.

Работать сегодня невозможно. Я сижу в кабинете перед раскиданными по столу документами и ведомостями. Их нужно изучить, подписать, большую часть отправить на доработку, но на Пушистеньку напал приступ нежности, и все мои планы идут насмарку. Расскажи кому из коллег – не поверят, что одного кота достаточно, чтобы заставить темного магистра отложить все дела. Кот, правда, необычный. Такого в подворотне увидишь, потом икать будешь неделю. Некоторые студенты первые полгода пребывания в замке боятся выходить из комнат в темное время суток, к тому же Пушистенька очень любит сидеть под дверью новичков и буравить ее взглядом, а когда кто-то пытается выйти в коридор, кот выгибает спину дугой и показательно шипит. В этом случае покинуть комнату пока не решился никто. Правда, такое времяпровождение Пушистеньке быстро надоедает, и он идет дальше искать себе развлечения. Например, ловить бегающие скелетики мышей – с недавних пор мы ввели такое практическое задание на некромантии. Недомагам полезно, Пушистеньке забавно.

Сейчас все двенадцать килограммов счастья развалились на письменном столе и изволят мурлыкать. На моей руке, сжимающей перо, покоится лохматая морда, и на меня смотрит жуткий глаз, в котором горит колдовской огонь. Когда-то этот глаз Пушистеньки перестал видеть, и его затянуло белое бельмо. Оно тоже выглядело не лучшим образом, но, пожалуй, симпатичнее, чем огненное. Другой глаз – самый обычный, но его кот чаще всего щурит.

Что кот видит сейчас, я не знаю и не уверен, что хочу знать. Одна из вытянутых лап достает до моего предплечья, и при каждом утробном, мурлычущем звуке когти впиваются в меня через рубашку.

– Вот что же ты за тварища-то такая? – с нежностью спрашиваю я, разглядывая жуткую животину, мешающую работать. Кот словно понимает слова, потому что приподнимает голову и, прищурившись, смотрит на меня. На его морде отчетливо читается: «Что создал, то и люби».

– Да люблю, люблю, – вздыхаю я обреченно и чешу за ухом. Пушистенька мурлыкает, словно тигр. На его устрашающей морде выражение блаженства. Только природная ловкость, помноженная на опыт общения с кровожадной тварью, которая некогда была моим котом, позволяет вовремя убрать руку. Клацают клыки, и Пушистенька обиженно шипит, оставшись без законной добычи. Думаю, он убежит искать себе новую жертву, но нет. Сегодня кот проникся нежностью ко мне. Растягивается во весь свой немалый рост, изгибается на бумагах и, подумав, скидывает с края стола чернильницу на пол.

– Ну, скотина же! – шиплю я, но не встаю убирать. Кот, свесив голову с края стола, с интересом смотрит на учиненное безобразие, и следом за чернильницей летит пресс-папье. Его, впрочем, не жалко, подарок из министерства – золотая и бесполезная штуковина.

Хвост Пушистеньки мотается из стороны в сторону, смешивая документы и показывая, насколько скотина недовольна жизнью. Впрочем, с тех пор как я не очень предусмотрительно попытался продлить жизнь своему любимцу, Пушистенька ненавидит весь мир и делает все, чтобы мир начал отвечать ему взаимностью.