Чтение онлайн

Вину также записывали на счет кораблей, разносящих заразу по разным портам. Но никому и в голову не приходило, что главными разносчиками были крысы.

Постепенно болезнь начала затихать, потому что людей стало так мало, что передвижение между странами, городами и селениями почти прекратилось.

Исчез и достаток: поля оставались невозделанными, цены на все, и на труд в том числе, неизмеримо выросли. Странам грозил голод — даже при том, что жителей теперь было в несколько раз меньше.

Вера в то, что им в лицо смотрит Страшный Суд, по-разному отразилась на людях. Одни потонули в буйном разгуле, жадно спаривались, убеждая себя и других, что вершат Божье дело, ибо жителей на земле осталось так мало, что нужно немедленно оплодотворить всех женщин, чтобы те рожали и рожали.

Другие, наоборот, обратились к Богу — в Германии и Венгрии, например, появились религиозные фанатики, называвшие себя братьями креста. Они добрались и до Англии, где их стали именовать флаггелянтами — бичующими себя. Они заявляли, что принимают на свою душу грехи всех остальных людей, — грехи, за которые Господь ниспослал на мир страшную кару в виде чумы. Они ходили в черных одеяниях, в черных шапках, с красного цвета крестами на груди, и в руках у них были бичи из завязанных узелками веревок с кусочками железа. Они громко молились, и люди толпами следовали за ними. Флаггелянты ограничивали себя во всем, им запрещалось общаться с женщинами, а тех из них, кто был замечен в этом, наказывали.

Ежедневно в объявленный во всеуслышание час проходили они по улицам, обнаженные до пояса, и нещадно хлестали друг друга бичами. Дойдя до определенного места, ложились один за другим на землю, а перед этим каждый награждал шедшего сзади самым сильным ударом.

Жители со страхом наблюдали за ними, но были и такие, кто присоединялся к флаггелянтам, потому что считали благородным поступком взять на себя грехи этого мира.

Многие верили, что чума уходит именно благодаря таким самоотверженным людям.

Король Эдуард, возблагодарив Всевышнего за то, что его семья избежала потерь — за исключением несчастной Джоанны, — начал заниматься восстановлением благополучия в королевстве.

Он понимал, что при нынешнем положении невозможно платить тем, кто должен работать или торговать, столько, сколько они требуют, и, значит, поля останутся необработанными, а торговля сойдет на нет. Но этого допустить нельзя, необходимо срочно принять меры.

Поэтому он издал статут о наемных работниках.

«Множество жителей, и особенно наемных работников и слуг, умерли во время чумы, а те из них, кто остался в живых, не хотят работать, пока не получат самую высокую плату, а иные даже предпочитают проводить дни в праздности, нежели трудом зарабатывать на жизнь. Мы, раздумывая о печальных последствиях, могущих произойти для королевства нашего от нехватки рабочих рук на полях и в прочих местах, повелеваем:

Чтобы каждый мужчина и каждая женщина, кем бы они ни были, если им лет не больше, чем шесть десятков, и нет у них особого умения и мастерства, были готовы работать там, где требуется, и запрашивали при том плату лишь такую, каковую им могут заплатить…

Чтобы шорники, скорняки, сапожники, портные, кузнецы, плотники, каменотесы, кровельщики, корабельщики и возницы, а также прочие работники не смели брать за работу больше, чем установлено. А буде захотят больше, то выйдет им тюрьма.

Чтобы мясники, торговцы рыбой, хозяева постоялых дворов, пивовары и другие продавцы и поставщики продавали свои товары и услуги за приемлемую плату, дабы иметь разумный доход, но не слишком…»

Постепенно страна возвращалась к обычной жизни. Возделанные поля стали давать урожаи, оживилась торговля, появилось в достатке продовольствие и другие товары. Восполнялись потери в населении, рождалось небывалое количество детей, и в этом люди видели добрый знак: Господь унял свой гнев.

Флаггелянты продолжали истязать себя на улицах городов, доходя до экстаза, но люди почти потеряли к ним интерес. Сейчас их больше всего занимало одно — вернуться к прежней жизни, к прежнему благосостоянию. И чтобы больше было детей. Никогда раньше так часто не рождались двойни, а то и тройни.

Люди поверили, что плохие времена окончились. Бог снова смотрит на них с улыбкой.

Король Эдуард был не на шутку взволнован, получив очередное письмо от сестры Джоанны, королевы Шотландии, — он не виделся с ней больше двадцати лет. Когда она уезжала из Англии, ей было всего семь, ему — шестнадцать. Он тогда очень сочувствовал ей и доныне сохранил братскую любовь, но ничем помочь не мог все эти годы.

С посланием в руках он пришел к Филиппе рассказать, о чем просит сестра.

— Она хочет прибыть в Англию, — сказал он. — Ты догадываешься, о чем Джоанна будет просить?

Филиппа кивнула.

— Простить ее мужа и выпустить его. Что ты ответишь?

— Ответом моим будет решительное «нет». Я вскоре должен отправиться во Францию. Глупо в такое время делать поблажку шотландцам.

— Но разве Давид представляет для тебя угрозу?

Эдуард презрительно рассмеялся.

— Давид! Кто мог думать, что у Роберта Брюса будет такой бездарный сынок?

Он внезапно спросил самого себя: а кто мог думать, что у его распутного и бессильного отца будет такой сын? Да, великим отцам подчас наследуют слабые дети, а у слабых отцов появляются великие сыновья. Но его сын, он уверен, прославит свое имя. Я могу умереть спокойно, подумал он, однако нужно, чтобы принц женился.

Филиппа прервала его мысли.

— Бедная Джоанна, — сказала она. — у нее не было ни одного мгновения счастья с ее мужем. Все говорят, он страшный распутник.

— Сейчас он забавляется с женщиной по имени Кэтрин, — заметил король. — Неплохо для пленника, а?

— Но зачем давать ему такую возможность? — воскликнула Филиппа и тут же устыдилась своей бессердечности по отношению к несчастному узнику.

— Он все-таки король, — сказал Эдуард, — и я не хочу отказывать ему в некоторых удовольствиях. Но, возвращаясь к письму Джоанны… Нет, я не пойду навстречу ее просьбам. Для нее же лучше, если муженек продолжит пребывание здесь в довольстве и покое, вместо того чтобы совершать всякие глупости у себя в Шотландии. Например, опять собирать против нас армию.