Чтение онлайн

Птицы медленно повернулись, сделав несколько шагов, помедлили, будто хотели проводить ее куда-то, а когда она улыбнулась во второй раз, взлетели и направились к невидимому лесу. Она последовала за ними.

Я еще долго просидел в моем тенистом уголке, не веря в то, что произошло. Месть Аравы — и его падение чудовищное появление первого — и едкая ирония второго. Удручающее непонимание как со стороны Лауры, так и его: мог ли я представить что-либо более противоречащее самому духу своей экспедиции или планам, которые были первоначально задуманы мною?

Я вспомнил, как Араа стоял против солнца на одной из боковых балок корабля, прекрасный и возвышенный, окутанный сияющими лучами. Я больше не видел его. Действительно ли настало время для всего под этим солнцем, время жить и время умереть?

Арава был одним из нас. Он должен был остаться в нашей памяти таким, чтобы ради него самого я его запомнил. Другие должны думать, что он жив. Ни Лаура, ни Мирта, ни Николас, ни Тиео не должны знать о том, что я видел. Их печаль, злоба и сожаление только ухудшат дело. Они ничего уже не могут изменить или поправить. Достаточно и того, что один из нас — я, был свидетелем этого несчастья. Я никогда не забуду этого.

Мирта и Тиео сидели возле рюкзаков, но никто, казалось, не спешил отправиться дальше. Мирта еще не надела свою походную одежду, тем более что она еще не высохла, продолжая висеть на бревне. Она обернула бедра своим парео. Я с обожанием смотрел на ее тело. Мне, показалось, что я никогда не захочу увидеть обнаженным тело Лауры.

Николас прошел мимо нас, даже не поздоровавшись. Он выглядел, таким мрачным, что это обеспокоило меня. Моя подруга спросила у него:

— Эй, привет, Николас, почему ты такой мрачный? Боишься, что какой-нибудь мара на тропе Забвения может изнасиловать или ублажить твою возлюбленную?

Мое сердце упало. Николас ответил резко, повернувшись к ней:

— Ты и твои мара доставляют мне боль, Мирта! Сношайся с ними сама! Мне в высшей степени наплевать на них и на их чертовы обычаи. Я просто хотел, чтобы Лаура была немного осторожнее. Куда она ушла? Почему не возвращается до сих пор? Что она делает? Можешь ты мне ответить на эти вопросы?

Мирта не смягчила своего тона:

— Ну и что с того, что она совершенно не заботится о своей безопасности? Или ты изводишься до изнеможения, заботясь о ней? А может, ей уже осточертело то, что ты все время хочешь знать, где она? А что, если она предпочитает быть свободной?

— Мне надоел твой суровый, менторский тон! пожаловался он.

И сел напротив, почти у ее ног. Он отсутствующим взглядом посмотрел на ее груди, не обращая на них никакого внимания: он пытался увидеть нечто другое, что смутно ощущал и что напрасно старалась отрицать.

— Свободная? — переспросил он. — А разве она не свободна? Я не ставлю перед ней никаких границ, никакого выбора.

— Вот и прекрасно, — сказала Мирта. — Но этого недостаточно. Если ты действительно хочешь доказать свою любовь к ней, то знай, когда она хочет побыть одна. Покажи, что ты способен обойтись без нее. Научи ее обходиться без тебя.

Он продолжал отсутствующе смотреть на нее. Она не дала ему возможности для отступления:

— Лаура не будет свободна, пока ты следишь за каждым ее шагом. Свобода не переносит покровительства. Единственное, в чем нуждается свобода, — в еще большей свободе. Жизнь — это всегда опасность, это всегда риск.

Николас, должно быть, все-таки слушал ее, так как спросил:

— Риск, до какой черты? должен ли я позволить Лауре встретиться со смертью? Ты так считаешь?

— Смерть? — сказала Мирта. — Почему ты ее так боишься? Это такой же неопровержимый факт, как и жизнь. Мы осуждены судьбой встретить их двух в два отдельных дня, оба они равные, и не нуждаются в том, чтобы их различали между собой.

Она рассмеялась неожиданно язвительно и едко:

— Ах, я же совершенно забыла, тебе совсем не по душе вся эта чепуха! Тогда собирайся и отправляйся домой!

Она повернулась к девочке, сидящей рядом, внимательно слушавшей этот разговор, и сказала ей с легкой иронией:

— Тиео, никогда не выходи замуж за мужчину, который способен любить только одну женщину. Он ничего не смыслят в любви. Он — эгоист и слепец, и у него нет воображения: с ним ты помрешь со скуки!

Я услышал крик, Тиео, но мои мысли в этот момент блуждали где-то далеко от реальности, и я ничего не разобрал.

Один за другим мы с трудом взбирались по крутому склону, соскальзывая назад на один шаг на каждые два, которые нам удавалось пройти по почве, уходящей из-под ног. Проливной дождь промочил меня до костей.

Впереди меня остановилась Лаура, перенеся рюкзак с одного плеча на другое так кокетливо, будто он ничего не весил, и изумленно произнесла:

— Что с ней случилось?

Тиео плясала от радости и хлопала в ладоши. Затем успокоилась и буквально выдавила из себя:

— Мга анак нг Таонг Арав.

Ошеломленный, я повторил:

— Сын людей Солнца.

Мы все посмотрели в том направлении, куда она показывала. Сперва я ничего не рассмотрел. Внезапно в чаще деревьев возникла колонна людей, идущих перед нами, пересекая наш маршрут.

Их спины были повернуты к свету и силуэты казались черными и бледно-коричневыми на фоне гребня холма. Было их, по крайней мере, около дюжины. Либо у них были очень длинные волосы, либо они носили гривы каких-то животных. Их одежда состояла только из набедренного пояса, на котором были укреплены длинные каменные ножи. В руках у них ничего не было. Каждый тащил на плечах молочного поросенка из породы блестяще черных с розовыми мордочками, характерной для здешних мест. Их ножки были перевязаны на груди этих людей, и время от времени поросята похрюкивали.

Я не сразу разобрал, — что среди этих людей были женщины. Фактически, там было равное количество мужчин и женщин одного и того же возраста. Различие в полах обнаруживалось случайно, когда я увидел у некоторых свободно свисающий и слегка покачивающийся при ходьбе пенис. У всех женщин были маленькие груди.

Группа передвигалась вперед с приличной скоростью и с высоко поднятыми головами. Никто из них не оборачивался, чтобы посмотреть на нас. Вскоре они исчезли из вида на другой стороне холма.