Чтение онлайн

– Горе ты мое луковое! Вернулся, солнышко мое! Вить... Я же так боялась за тебя!

Глава 17

А надо чтобы можно было пальцы в волосы запустить. На затылке. Там надо-то 3-4-5 см, можно и без локонов обойтись. Так нет ведь - столько же радости, как скрести когтями по кафелю.

Пальцы сунешь - мущина становится как кукла на перчатке: таращит глаза, открывает и закрывает рот, активно двигает руками.

Руку вытащишь - мущина обмякает, падает рядом тряпочкой - до нового употребления...

LiveJournal, zlaya_koroleva

– Думаю, это просто подготовка к контакту. Понимаешь? "Они" нас готовят к встрече. И город наш - как раз, похоже, место такой встречи.

– Какие же они уроды тогда, что так готовятся? Представляешь? Натуральные уроды... Страшилища чешуйчатые... Ненавижу их!

– Вот-вот. Наверное, именно страшилища. Потому и чистят место встречи, чтобы не было никого из этих, как их, ксенофобов. Чтобы спокойные и флегматичные все были. И не боялись чтобы ничего и никого... И ты - поспокойнее, поспокойнее будь. Нам еще с тобой работать и работать.

– Ну, что ж... Тоже, типа, гипотеза. Не хуже и не лучше других. То есть, те, кто еще остался - это вроде как почетный караул, и толпы встречающих, и в воздух чепчики?

– Вроде того, вроде того.

Виктор встретился с Верой в первый раз совсем недавно, всего с полмесяца назад. Она тогда стояла в окружении каких-то туристов с рюкзаками на асфальтовом пятачке в самом конце Мостовой. Это не та мостовая, что бессмертным булыжником выложена, а деревня такая - Мостовая, куда доехал Кудряшов со своей инспекцией-разведкой "краев" зоны. Дальше за асфальтом был проселок, пустые осенние поля и лес, из которого, похоже, туристы и вышли.

– Ну, чего стоим, кого ждем?

Стандартный вопрос вызвал вдруг смешки, перешедшие в откровенный ржач, когда уже и слезы из глаз, и в горле судороги и больно в животе, а все смеешься и смеешься, не переставая.

– Ничего себе - Зона!- прокашлялся, вытирая слезы, один.

– Да, вот. Так и живем, однако!

Минут двадцать ушло на выяснение обстоятельств нежданной встречи, рекомендации ребятам идти прямо по трассе на город, чтобы потом, если что, их подобрать. Хотя, они ничего конкретного не обещали. Они мялись, посматривая на старшего, и даже подумывали устроиться где-то здесь, на границе леса. В этом селе, в котором минимум треть домов, это уж точно, пустые стоят.

А Веру Виктор сразу пообещал подвезти в Заозерье, которое было последней его точкой на сегодня. Уазик чихнул остывшим движком, дернул и понесся вниз, к перекрестку. Потом налево по трассе мимо опустевших дачных поселков и маленьких, на два-три дома, деревушек, где и остановки-то автобусной не было никогда.

Заозерье в центре было немного похоже на Гайву, как почти всегда похожи микрорайоны одного и того же города. Такие же трех и пятиэтажные кирпичные и блочные дома, раскидистые тополя между ними, огороженные низенькими самодельными заборчиками клумбы с засохшими цветами. А чуть в сторону от центральной улицы шагнешь - самая обычная деревня с нахмуренными старыми домами, высокими заборами и сараями с проваленными спинами-крышами.

– Дальше я пешком,- сказала Вера, дергая ручку вниз..

– Мы тут прокатимся чуток и вернемся. Будем ждать,- глянул на часы Кудряшов,- в течение получаса. Выйди, махни, что все в порядке, мол. И не вздумай лезть куда-нибудь в темноту в одиночку. Скоро вечер, а у нас не принято по ночам-вечерам поодиночке шляться. Понятно?

– Да-да,- кивала Вера, почти не слушая. Ее тянуло туда, чуть вверх по улице, направо и прямо. Там ждали ее единственные родные люди на Земле. К ним она пробиралась пешком и на попутках, пока еще подбирали, пока не начались первые посты на подходах к Зоне. Ей же, в принципе, ничего и не надо. Только дойти, стукнуть в дверь, обняться, постоять так минутку... А потом можно и в ванную - у них газовая колонка, а газ, говорили, не отключали. Значит, вода горячая будет. А потом - за праздничный стол по случаю возвращения. И говорить, говорить, говорить до самой ночи, когда на улице тишина, только глухо взлаивают изредка собаки... А на кухне тепло. И запахи домашние.

...

Когда уазик, сделав свой круг по окраинам, вернулся на площадь, где раньше отстаивались городские автобусы, Вера сидела под козырьком автобусной остановки. Легкий ветер шевелил растрепанные волосы. Она не плакала. Или, может быть, уже выплакалась, но по лицу ничего не было заметно. Увидев подъезжающую машину, спокойно встала и закинула за спину свой рюкзак.

– Ну, что?

– А тут никого нет. Во всем Заозерье никого нет,- ответила она и потянула ручку задней двери.

– Погоди, в середку посадим...

Это страшно, когда вокруг полно народа, а твоих - нет. Этого все и боялись с самого начала. Вот ты есть, есть народ, который суетится, что-то делает. А вот его, твоего знакомого или родного даже - нет. Это страшно.

А когда поселок весь пустой, и нет совсем никаких следов, и листья лежат на тротуарах и на проезжей части - это и не страшно совсем. Это как в кино. А кино, даже самое страшное, все равно придуманное. Там все равно знаешь, что скоро закончится весь этот ужас и кошмар. И главное знаешь - хорошие просто обязаны уцелеть. А хорошие - это свои.

– Никого нет,- еще раз сказала Вера, уже усевшись между двумя плечистыми прапорщиками в камуфляже.- Наверное, все разом снялись и ушли. Искать теперь надо там, за зоной.

– За зоной?- переспросил с интересом Кудряшов.- А у нас ведь из зоны выхода нет - знаешь? Пытались тут пробиться многие - так нет никого из них теперь.

Он обернулся, посмотрел на ее лицо:

– Нет-нет, ты не думай! Никакой там стрельбы, да и никакой запретной зоны еще не было! Просто не дошли они, не доехали. Вот были - и нет их. Мы не знаем до сих пор, почему так получается.

– Но ведь не умерли?

– Нет, конечно, ты даже и не думай! Просто пропали - и все. Как в другое измерение провалились, что ли.

– Как в фантастике?

– Да, как в фантастике.

Виктор подвез ее до ближайшей действующей школы. В коридорах пахло едой. В классах стояли кровати. Усталая - как ее назвать, директриса, что ли - сказала, что помощники им нужны, потому что народа не хватает. Студентка? Очень хорошо. В общем, "поставили на довольствие" Веру.