Крысолов
Шрифт:
Стас слез со стула на стол, спрыгнул на пол. Снял рюкзак и развязал тесемки.
Затея дикая. Но другого выхода нет. Разведывательная вылазка – почти игра – оборвалась. Как лопается пляжный надувной мячик, угодивший под колесо самосвала…
Шутки кончились.
– Лобастый!
Лобастый не заставил повторять дважды. Подбежал, задрал голову – не для того, чтобы получить приказ. Понимает, для чего звали. Умная тварюга.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Стас еще раз проверил ремешки портупеи на голове Лобастого. На них камера, передатчик, аккумулятор, наушник. На затылке кармашек для небольшого груза. Сейчас не пустой. Все крошечное – но все равно многовато для крысиной головы. Даже такой хорошей, как у Лобастого. Все же главное ее достоинство не в размере, а в содержимом…
Но тут уж никуда не денешься. Другого выхода нет.
– Нормально?
Лобастый мотнул мордой.
– Скалолазку берешь с собой, будет прикрывать. Понял?
Еще один кивок. Да, этот умник прекрасно понимал не только стандартный боевой язык.
Стас вытащил из рюкзака планшетку. Оживил ее, согласовал работу передатчика, встроенного в планшетку, с тем, который на виске Лобастого.
В уголке экрана появилось изображение с камеры. С уровня крысиной морды собственный силуэт казался большим, как гора. Огромная черная тень… Этакий всемогущий крысиный бог.
– Пошли, умник-разумник.
Стас взял Лобастого на руки, залез на стол, на стул. Поднес крысу к дыре воздуховода.
– Давай!
Лобастый нырнул внутрь. По алюминию застучали коготки. На экране планшетки запрыгали тени…
Где-то там, далеко в воздуховоде, заскрежетало. Тихо, но быстро и размеренно. Как ножовкой по металлу.
Это Скалолазка добралась до выхода из воздуховода – и путь ей преградил вентилятор кондиционера. Но что такое хлипкие алюминиевые лопасти для тварюги, способной вскрывать зубами и консервные банки, и днища машин?..
Стас положил планшетку на стол, подошел к окну и отогнул планку жалюзи.
Охранники уже осмотрели двухэтажный дом. Бавори со свитой шла дальше, обходя плац по краю. Миновали стойло, второе.
Остановились. Следующий дом был одноэтажный и длинный, почти как стойла, но с большими окнами. Одно из них светлое, на подоконнике не то чахлые цветочки, не то разросшиеся кактусы… Явно для людей.
Баскеры окружили дом, охранники взошли на крыльцо. Повозились с дверью, отпирая, ушли внутрь, в доме зажглось второе окно, тут же третье…
Так. Сколько есть времени?
Бавори со свитой обходит плац по кругу, против часовой стрелки. До этого дома дойдет почти в самом конце, миновав восточную сторону и обойдя плац с севера. Стойла пропускает… Значит, их выкидываем. Считаем этот одноэтажный, который уже начали осматривать, и еще вон те и те…
А потом они пойдут сюда.
Если минут по пять на каждый дом, плюс прогулка по кругу… Минут тридцать. В самом лучшем случае.
Не густо. Стас отпустил планку и вернулся к планшетке.
На темном экране в центре расплывалось серое пятно. Медленно, но верно светлея и увеличиваясь.
Вдруг обрело четкие края – и налетело…
Словно бы проглотило – и мир уже стал другим. Не светлое пятно, наплывающее из темноты, а что-то голубоватое, в котором темная земля, летящая навстречу. Ударило, изображение подскочило, задрожало, метаясь туда-сюда…
Пальцы невольно вцепились в планшетку, словно могли так удержать камеру и смягчить удар.
Спокойно, спокойно…
Разжал пальцы, стиснувшие края планшетки. Спокойно. Вся главная работа еще впереди.
На экране, мелко подрагивая в такт крысиному бегу, скользила земля. Серое небо справа, темная стена слева, внизу черная земля. Впереди – голубоватая полоса, там, где между двумя домами с площади прорывался свет. Полоса быстро плыла навстречу.
Стас вытащил из бокового отсека планшетки гарнитуру. Растянул дужку, соединяющую микрофон и наушник, нацепил ее на ухо.
Будем надеяться, что когда Лобастый плюхнулся из сломанного вентилятора вниз, у него не вылетел из уха наушник. И не порвался проводок, ведущий к наушнику от крошечного передатчика, смонтированного на затылке…
– Лобастый?
Изображение на экране замерло.
Потом Лобастый сообразил, что это лишь проверка. Тихо пискнул, снова заработал лапами, камера поплыла вперед. Затормозила. Слева, там, где темный угол здания обрывался в голубоватую полосу, от темноты отделился крысиный нос. Уши, морда…
Скалолазка заглянула за угол. Тихо пискнула и пулей пролетела светлый участок. И тут же изображение рвануло следом за ней. Налетел голубой свет… Тело само собой опять напряглось. Поджался весь – словно сам бежал там, а не смотрел глазами Лобастого…
Уже в темноте.
Проскользнули за стеной стойла. Снова светлая полоса, еще один дом, опять длинное стойло…
– Правее! – скомандовал Стас.
Но Лобастый и Скалолазка и сами отдалялись от стен.
Дома шли вокруг площади, обходя ее с юга. Если прижиматься к стенам, то получится круг. А надо туда, на юг. Откуда прибегали охранники.
Синеватые отблески остались позади. На едва сереющем сверху небе мелькнула черная полоса, еще одна…
На миг показалось, будто очутился в лесу – но это всего лишь голые прутья кустов. С крысиной высоты.
С человеческим ростом можно было бы подняться над всем этим и увидеть, куда бежать, как далеко идут кусты… Но с высоты Лобастого это не кусты, а дремучий лес. И кажется, что раскинулся он до конца света. Можно бежать и бежать, и черные прутья-ветви так и будут мелькать над головой… А Бавори уже, наверно, покончила с тем домиком.