Чтение онлайн

— О-о! — замахал руками незнакомец. — Нам бы побойчее кого?

— Ну тогда к Яншиным заскочи. Таську-механизатора повидай. Вон их дом-то.

— И все, бабуль?.. Больше, говорю, нет охотников?

— А куды их больше, на семь-от дворов? И энтих лишко.

У Яншиных незнакомец побывал, но недолго, вышел — тут его дорожка и пересеклась с Ефимовой. Ефим как раз направлялся к колодцу с пустыми ведрами, воды набрать. Колодец был рядом, напротив избы Прокшиных.

— Вас-то мне, кажется, и надо… Савельев, товаровед райторга, — представился приезжий.

Ефим, недоумевая, пожал протянутую руку.

— Я вам сейчас все по порядку выложу, — быстро заговорил незнакомец. — Нам, Ефим… Как вас по батюшке?

— Евсеевич.

— Нам, Ефим Евсеевич, егерь нужен. Егерь вот этого вашего… — гость повел рукой, охватывая взмахом снежную гладь Сартыкуля. — Хотим эту должность вам предложить.

— Мне? — засмеялся Ефим. — Да я и ружья-то в руках сроду не держал.

Гость горячо возразил:

— Не важно. Главное, озеро под рукой. На виду всегда. Я сейчас с вашим соседом разговаривал, это он посоветовал.

— Чо ж он сам-то не взялся?

— Очень занятой он у вас, — хмыкнул незнакомец. — В жатву не до озера ему.

— Так ведь и я не бездельничаю.

— Справитесь, ничего, — уверял гость, — по совместительству, так сказать… Мы вам зарплату определим, все честь по чести, не сомневайтесь. Егерское удостоверение вам охотобщество выдаст. Мы сообщим туда…

Ефим только глазами моргал, обескураженный хваткой незнакомца, его бесцеремонным напором.

— В принципе, значит, договорились? — пользуясь растерянностью Ефима, напирал гость.

— Да как вам сказать… — замялся Ефим. Егерскую работу он представлял, вообще-то, не находил ее сложной и трудной, родился ведь и живет в озерном крае. Видит ведь постоянно и охотников, и егерей. И чем они занимаются, тоже видит, не слепой. Некоторые егеря, по правде сказать, так зазря и зарплату получают. Пьянствуют только да браконьерам попутствуют. Больше того, сами безобразничают, сами — креста на них нет! — охотятся в запретных местах и в неположенное время.

— Давайте нанесем ваши данные — и по рукам, — незнакомец вытащил блокнот с ручкой. Узнал год рождения Ефима, повыспросил все о семейном положении. — Эта справка для бухгалтерии нужна. Мы вас на должность экспедитора оформим. Зарплату будете получать в начале каждого месяца, почтой. Ставка экспедитора — восемьдесят рублей. Устраивает?

Восемьдесят рублей! Ефим ошеломленно уставился на незнакомца. За что? За один только догляд за озером? Не надсмехаются ли над ним?

— Ну, будем здоровы, Евсеевич… я спешу. Меня на большаке машина поджидает. Как-нибудь выберись в город, в охотобщество. Там все подробнее растолкуют.

И, приобняв уж запанибрата Ефима, незнакомец побежал в сторону большака, соскальзывая и проваливаясь в снег с утоптанной узкой тропки.

Вот балаболка. Трепач, проходимец побывал какой-то. Разве так дела делаются? Набежал, насказал, наобещал семь верст до небес — да только его и видели. А тут понимай, как знаешь.

Пойти разве к Таське, что он посоветует?

Таська — механизатор, один-разъединственный парень на всю Сысоевку. Жил он в Сысоевке из-за матери (отца парень только по фотографиям знал), та не желала расставаться с домом, поднятым еще стариками, родителями мужа. Да и работа у Артемьевны была близко, на ферме, ходила туда вместе с Прокшиной Степанидой.

И Таська, и Артемьевна по случаю выходного были дома. Таська разобрал на лавке какую-то деталь от своего мотоцикла. Носится на нем, что черт, но и чинит часто. Знает в этом толк, привычный ко всяким машинам. Школу механизаторов он еще до службы окончил, трактора может водить, комбайны, в армии управлял тягачом с боеголовками.

— Ну, Евсеич! Славную я тебе шабашку подкинул? — весело встретил парень Ефима. — Видел в окно, как вы по рукам били!

— Какой там по рукам, — отмахнулся Ефим. — Он зачем приходил-то, не скажешь? Ни черта я толком не понял.

— А тут и понимать нечего. Сартыкуль с этого года — приписное озеро. За охотниками горторга. Им так и сказали в охотобществе: хотите, мол, иметь приписное озеро, содержите егеря. — Таська раздумался, вздохнул: — Да, отошла, видно, лавочка. Отстрелялся я вольно. Раньше как было: выдалась свободная минутка, хватай быстрее ружье, патронташ — и охотничай. Теперь же подчинили озеро. Мне, правда, предлагали егерем стать, но какой я егерь, если в уборочную, самую охотничью пору, мне и поспать-поесть некогда, хоть из комбайна не вылазь. Здесь посвободнее человек нужен. Я так и сказал напрямую. В жатву, мол, не до озера мне. Да я, мол, и охотник-то… в открытие только, да так когда. У нас, говорю, Еремка самый заядлый! Тот, дескать, подсадную даже имеет.

Ваньку конечно же валял перед приезжим Таська. И охотник он был не меньше заядлый, чем Еремка, и подсадная была не Еремкина, а его. Еремка только присматривал за Катькой, поскольку Таське все недосуг, все техникой занят. Катьку Еремка держит во дворе, холит, кормит ее — страсть как прожорлива эта карлица, помесь домашней утки и дикого селезня, водит на бечевке на воду. Любит старик глядеть на подсадную, слушать, как она дуроматом трещит, завлекая хахалей. Охотиться, однако, с ней не выезжает. Еремка худо видит и боится подстрелить Катьку.

— Еремка для них староват оказался, — продолжал Таська, — им помоложе надо, из местных желательно. Сысоевский егерь, думаю, куда ни шло. Все лучше, чем чужой, со стороны нанятый. Со своим и договориться можно. Правда, Евсеич? — азартно подмигнул Таська. — Ну, я и навелил тебя. Ты, дескать, хоть и вовсе не охотник, но мужик исполнительный, усердный… в порядке станешь озеро содержать.

— Ага, ага… так и сказал, — поддержала Таську мать, маленькая, сильно седеющая и сутулящаяся Артемьевна. — Ефим, мол, в бригаде работает. У него, мол, посвободнее со временем. Он-де сосед наш, в одном порядке живет.

— Стало быть, егерь ты сейчас, — тряхнул опять буйным чубом парень. — Действуй, Евсеич! Рука моя легкая!

— Какой там действуй, какой егерь… Разговоры это только одне.

Ефим и впрямь не принял всерьез разговора с Таськой и Савельевым. Вскоре, однако, в начале уж февраля, Прокшиным пришел перевод из города, как и обещано было. Не наврал, выходит, Савельев-то, не шутки шутил. А все вроде бы походя делал.

Чуть позднее, по почте же, Ефим получил конверт с зарплатной ведомостью, где он значился экспедитором районного горторга. Бухгалтерия просила Ефима расписаться в ней и выслать обратно.