Чтение онлайн

Хотя Макфарлейн стоял в тени, Кэдмон увидел, что полковник нисколько не удивился, услышав про его связи с британской разведкой.

Гром и молния.Возможно, замысел Эди увенчается успехом. Несомненно, Стэнфорд Макфарлейн, подобно большинству американцев, испытывал благоговейный ужас перед могущественной «Пятеркой».

Отрывисто махнув рукой, Макфарлейн подал Бойду Бракстону знак остановиться. Прищурившись, верзила опустил пистолет-пулемет. Затем, взревев, словно бешеный зверь, выразительно положил указательный палец на спусковой крючок, красноречиво показывая, что одним движением может мгновенно отнять у Кэдмона жизнь.

Не имея возможности воздействовать на Бракстона, Кэдмон повернулся к его командиру. Прекрасно сознавая, что лучшая ложь — это та, которая вылеплена из правды, он поступил именно так. Сказал правду.

— С момента нашей предыдущей встречи я распорядился своим временем мудро — при активном содействии мисс Миллер составил подробное досье.

— С фотографиями, картами и тому подобным, — добавила Эди, приукрашивая правду еще одной немыслимой ложью.

— Выражайтесь более определенно. — У Макфарлейна на подбородке непроизвольно задергалась жилка.

— Как уже сказала Эди, в «Доме на Темзе» известно о вашем плане уничтожить Купол скалы через два дня, в праздник Эйд аль-Адха, — ответил Кэдмон, быстро стараясь слепить правдоподобный сценарий. — И, отвечая на ваш следующий вопрос, «Пятерка» уже связалась со своими израильскими коллегами. Как только вы окажетесь на территории Израиля, «Моссад» затянет у вас на шее тугую петлю. Израильтяне очень не любят террористов.

— И какую сделку вы предлагаете? — Если не считать стиснутых челюстей, по внешнему виду Макфарлейна никак нельзя было понять, верит ли он тому, что ему говорили.

— Сделка очень простая: сдайтесь британским властям, и вам будет гарантировано гуманное и цивилизованное обращение. Если же вы откажетесь от этого предложения, вам придется полагаться на милость «Моссада». Насколько я понимаю, методы ведения допросов у израильской разведки отличаются особой жестокостью.

— На тот случай, если вы забыли, напоминаю, что я являюсь подданным Соединенных Штатов Америки, — с вызовом заявил Макфарлейн, словно это давало ему карт-бланш.

— Вы полагаете, для израильтян это будет иметь какое-то значение? Для них вы просто террорист, который собрался уничтожить самую почитаемую святыню в Иерусалиме.

— А что насчет Ковчега? — Тик на подбородке Макфарлейна стал более заметным.

Начиная верить в то, что ему действительно удастся осуществить «бескровный переворот», Кэдмон сказал:

— Он должен быть передан в руки правительства Ее величества. Если бы не то обстоятельство, что Ковчег находится у вас в руках, вас бы без раздумий бросили волкам из «Моссада». — Он взглянул на часы: 22.20. — Если вы к двадцати трем ноль-ноль не явитесь с повинной в британское консульство, предложение сделки будет аннулировано.

Разумеется, он понятия не имел, дежурит ли кто-либо в консульстве в столь поздний час. По этому шаткому мостику он пройдет, когда настанет время.

Наступила тягостная тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием пальцев Бракстона по прикладу пистолета-пулемета. Кэдмон старательно избегал смотреть на Эди, понимая, что любое общение, даже безмолвный обмен взглядами, будет подвергнуто придирчивому анализу. Макфарлейн находился в мучительном процессе отделения зерен от плевел.

— С самого начала я гадал, когда вы свяжетесь с британской разведкой, — наконец заговорил он, нарушая затянувшуюся паузу. — Но, принимая в расчет небывалую силу, которая заключена в Ковчеге, я почему-то так и полагал, что вы постараетесь оставить МИ-5 за бортом. Почему? Потому что вам, как и большинству людей, хочется заполучить Ковчег безраздельно в свои руки. Вот и Гален Годмерсхэмский ни словом не упомянул о своей поразительной находке своим братьям, рыцарям-иоаннитам, хотя это был его прямой долг. Вместо этого он тайком вывез Ковчег в Англию, где тотчас же спрятал его от любопытных глаз. — Макфарлейн решительно шагнул к Кэдмону, от тика не осталось и следа. — Вот я и спрашиваю себя… чем вы лучше того храброго рыцаря?

— Я столкнулся с проблемой, о которой Гален Годмерсхэмский понятия не имел, — пожал плечами Кэдмон.

— И что же это за проблема?

— Как лучше всего предотвратить разрушение Купола скалы. Какой я ни храбрый рыцарь, мне приходится действовать в одиночку, — быстро добавил он, не желая упустить забрезживший шанс, — поэтому у меня не осталось иного выхода, кроме как связаться с «Домом на Темзе». Пусть уж лучше Ковчег Завета окажется в Британском музее, чем попадет в руки человека, который вознамерился уничтожить весь мир.

Прежде чем эти слова слетели с его уст, Кэдмон понял, что они являются истинной правдой, и молча проклял себя за то, что не связался с «Пятеркой». За то, что, подобно Галену Годмерсхэмскому решил оставить Ковчег себе.

«И когда несчастный это увидел, его смерть явилась заслуженной».Эта загадочная строка из древнего четверостишия обрела наконец смысл.

— Помяните мое слово, день Страшного суда близок. И когда он придет, мы поразим вероломного зверя божественным откровением.

Говоря, Стэнфорд Макфарлейн стиснул серебряный перстень с иерусалимским крестом на безымянном пальце правой руки. Кэдмон решил, что для него этот перстень является своеобразным якорем, постоянным напоминанием об общей картине, и почувствовал, что чаши весов качнулись. И не в ту сторону.

Эди, до сих пор хранившая молчание, указала на ходовые огни на корабле, входящем в бухту.

— День Страшного суда приближается, хорошо. Облаченный в черные мундиры коммандос и вооруженный до зубов. Ребята, вам остается всего несколько минут, чтобы мирно сложить оружие. — Похваляясь своей бравадой, словно новым нарядом, она язвительно усмехнулась.