Чтение онлайн

– Вот только бесплодных сожалений сейчас не надо! – прошипела Неблагая, отдергивая руку. Словно обожглась.

Но начертанный общей Силой узор на скале никуда не делся, конечно. Оставалось лишь придать ему форму. И постучать.

– Молви «друг» и войди, – пробормотал Диху, изумленно рассматривая неожиданный результат. Долгое общение с эмбарр, ее сумбурные мысли и странные ассоциации, а может, погружение в ее мир или в те сказки, которыми дева забивала себе голову, или еще что-то, но…

– Молви: что? – недоуменно переспросила Кайлих и подозрительно ковырнула ногтем одну из сияющих линий, сплетавшихся в изящную арку. Очень, как сказала бы Катя, узнаваемую.

– Ничего, – буркнул немного смущенный сид и пнул каменную «дверь» ногой. – Отворись!

Дверь подалась, но почти сразу замерла, словно раздумывая.

– Любопытное, должно быть, место этот мир, откуда ты вытащил свою эмбарр, – хихикнула дочь Ллира. – Если твои мысли творят теперь такое… О, стоило бы и мне туда заглянуть!

Неблагая пинать камень не стала, зато постучала пяткой копья.

– Как ты там сказал? Молви «друг»?

– Лучше по-другому, – оскалился Диху и рявкнул в приоткрывшуюся щель, откуда уже отчетливо тянуло Альвхеймом: – Эй! Велунд! Отворяй, пока просим еще любезно!

То ли магия наконец сработала, то ли владыка Альвхейма определился с решением касательно гостей, но дверь в скале наконец-то распахнулась.

– Давно бы так, – усмехнулась Кайлих и шагнула вперед.

– А вы чего ждете? – Сид оглянулся на смертных. – Ну-ка, давайте, пока хозяева не передумали.

И последним прошел во владения альфар, не забыв проверить, хорошо ли запечатан проход за спиной.

Катя

С изнанки скалы нас терпеливо поджидало синее-пресинее небо, сверкающие белизной вершин горы, теплый, пахнущий чем-то сладким ветер, цветущие травы и тишина, нарушаемая только пиликаньем кузнечиков. Вечное лето, его самая сочная сердцевина, текущая медленно-медленно, словно древесная смола или мед. Я захлебнулась воздухом, утонула в солнечном свете и ослепла от обрушившейся на меня красоты. И только спустя какое-то время поняла, что тут не так. Несмотря на схожесть пейзажей, это была вовсе не Норвегия и вообще не наш мир. Все вокруг было какое-то… виртуальное, чуть-чуть, совсем капельку, но ненастоящее. Чисто по ощущениям. Будто я живьем попала то ли в мир Скайрима, то ли Варкрафта. Слишком ярко, слишком красочно, слишком много всего и сразу. Я сорвала травинку и стала ее разглядывать: зеленая, сочная, чуть запыленная, сок на изломе, запах и даже вкус, как и положено травинке, но при этом она была какая-то идеальная. И ручей, вдоль которого мы шли, тоже мог бы стать эталоном всех ручьев, настолько правильно он журчал, как бесподобно блестели на солнце его хрустальные струи, прыгающие по самым гармоничным камушкам навстречу безупречной реке.

– Красотища-то какая, – восхищенно пролепетал Прошка, беспрестанно оглядываясь по сторонам и рискуя шею свернуть. – Точно мы в Эдемском саду! Лепота!

– Нет, это вовсе не рай, это Альвхейм, Айвэнз, – на всякий случай уточнил Диху.

Вряд ли он опасался религиозного экстаза, но ненужные иллюзии отрока следовало развеять сразу.

– Тут все настоящее? Или это какая-то эльф… местная виртуальная реальность? – спросила я.

– А что, так похоже?

Сид радостно скалился, словно услышал от меня сейчас самую веселую шутку за последние пятьсот лет.

– Мне почему-то кажется, что все здесь нереальное.

– Графический движок у них на высоком уровне, – хихикнул Диху и добавил уже чуть более серьезно: – И геймплэй тоже, поверь.

Мой далекий предок задумчиво сорвал фиолетовую кисть иван-чая, понюхал и растер в пальцах лепесток цветка.

– Каждый видит в Альвхейме то, что ему ближе и роднее. Ты, я так понимаю, увидела компьютерную игрушку. Возможно, ты права. Для тебя здесь и вправду все немного ненастоящее.

– А для тебя?

– Да, а как тут все выглядит для тебя, сын Луга? – неожиданно встряла Кайлих.

Он отвел взгляд, и сквозь черные ресницы сида блеснула бездонная печаль.

– Выглядит? Нет. Скорее я чувствую себя как в тот год, когда встретил тебя, дочь Ллира. То самое лето, и зелень холмов, и запах трав, и ветер…

Сида что-то буркнула себе под нос, резко развернулась и зашагала вдоль ручья дальше, словно не услышала ответа. Не хотела услышать. Диху немедленно утек вослед за ней. Вот как он это делает, а? Только что стоял рядом, а потом этак изогнулся и – раз! – уже идет по тропинке где-то впереди. А мы втроем – я, Прошка и Кеннет, только стоим и глазами хлопаем.

– А для меня тут будто бы земли моего клана, – сказал медленно скотт. – И словно мне опять лет семь или восемь. Да, хорошее было лето, теплое, долгое, щедрое, мирное.

Он, по примеру Диху, тоже сорвал цветок кипрея, повертел его, понюхал и, наконец, осторожно воткнул мне его в волосы.

– Спасибо.

Кажется, у меня уши покраснели от удовольствия и смущения. Подарок Кеннета был самый простой, но видно было, что сделал он его от чистого сердца. Эх! Все-таки шотландцы очень романтичные люди.

Я хотела пойти с Маклеодом рядом, но Прошка остановил. Мальчишка повис на моей руке, стараясь задержать.

– Ты чего?

– Чего-чего? – прошипел боярский байстрюк. – Охмуряет он тебя, не понимаешь? Клинья уже начал подбивать. Голь перекатная, ишь ты какой!

Ну не объяснять же двенадцатилетнему пацану, что у меня сейчас нет ни времени, ни желания заводить шуры-муры со средневековым шотландцем, пусть он тридцать три раза аутентичный, в килте и с клеймором? Слишком недавно я Данечкой обожглась для новых-то романтических отношений. Но цветочек из волос все равно вынимать не стала.

– Не распускай слюни, слышь? – без устали терзал меня Прохор. – Этому лишь бы юбка!

– На мне вообще-то до сих пор штаны надеты, – решила пошутить я. – Мне ничего не грозит.

– У него своя юбка есть, – рыкнул мой непрошеный защитник. – Так оно даже сподручнее.

М-да, мы с Прошенькой, видимо, по-разному понимали «романтику».

Так, поминутно борясь с желанием поваляться на травке или поплавать в речке, мы добрались до озера, наверное, самого прекрасного во всех мыслимых мирах. Небо и горы отражались в тихих водах, как в зеркале; леса, что покрывали склоны, плавно переходили в луга. Лично мне не хватало только радуги и снежно-белых единорогов для того, чтобы окончательно впасть в умилительный восторг, как это уже сделал Прошка. Даже Кайлих, похоже, задохнулась от восхищения.