Чтение онлайн

— Убери лапы! — пискнул Барбаросса. — Что ты о себе возомнил? Попрошу без фамильярностей, ты, шпана! А ты? — Барбаросса вперил взгляд в Бо, который все еще лежал на ковре. — Что ты на меня глазеешь? Все время глазеет на меня, понимаешь, как собака.

Бо ему не ответил. Он лежал на животе, подпирая подбородок кулачками, и рассматривал Барбароссу во все глаза, словно это неведомый, диковинный зверь, выбравшийся откуда-нибудь из канала и заползший к Иде в дом.

— Вот как он говорит, это бы Эстер понравилось, правда, Проп? — сказал Бо. — Он важничает даже еще больше, чем Сципио. А при этом ростом даже меньше меня. Вот только ругань, ругань, думаю, ей не очень-то по душе.

— Меньше? Это я-то меньше, шибздик ты этакий! — напустился на него Барбаросса. — Да между нами целые миры, ты понял? Я образованный человек, в университете учился, а ты еще даже в детский садик не ходишь.

Не слушая его, Бо перевалился на спину.

— И ест чистенько, совсем не обляпывается, — продолжил он. — Это, я думаю, понравится Эстер больше всего, а, Проп?

Проспер опустил вилку и пристально глянул на Барбароссу.

— Точно, — сказал он. — Ни единого пятнышка, даже самого крошечного. Для нее это вообще будет отпад. И ты погляди, как аккуратно он причесался. Или это ты, Ида, его причесала?

Ида покачала головой.

— Ты же прекрасно слышал, я и сама-то причесываться не умею. Как насчет тебя, Виктор? Может, это ты Рыжебородика причесал?

— Непричастен, — буркнул Виктор.

— А кто такая Эстер, о которой эти болваны все время треплются? — спросил Барбаросса, обращаясь к Риччио.

— Тетка Проспера и Бо, — ответил тот с набитым ртом. — Прежде-то она из-за Бо с ума сходила, а теперь знать его не хочет.

— Чрезвычайно благоразумно с ее стороны. — Барбаросса бережно пригладил свои густые локоны. Похоже, великолепие его новой прически даже слегка примирило его с отсутствием бороды.

Сципио бросил на Барбароссу задумчивый взгляд.

— Знаете, мне пришла в голову сумасшедшая идея, — медленно проговорил он. — Она пока что до конца не прояснилась, но, по-моему, идея просто гениальная…

— Гениальная? — Барбаросса снова потянулся за вином, но Виктор отнял у него бутылку и поставил рядом с собой. Барбаросса стрельнул в него угрюмым, обиженным взглядом. — Знаешь, что я тебе скажу, Король воров, — буркнул он, обращая свой взор на Сципио, — не может у тебя быть гениальных идей. Потому что ты всего лишь жалкое, ухудшенное подобие собственного папаши!

Сципио взвился, как ужаленный.

— А ну-ка повтори, жабенок несчастный…

Лишь соединенными усилиями, да и то с большим трудом, Осе и Просперу удалось помешать ему наброситься на Барбароссу.

— Не позволяй этой крысе себя доводить, — успела Оса шепнуть Сципио на ухо. Барбаросса тем временем с самодовольной ухмылочкой изучал свои розовые ноготки.

Сципио снова опустился на стул.

— Ну ладно, хорошо, — пробурчал он, не спуская с Барбароссы глаз. — Я буду сохранять самообладание. И когда-нибудь даже пошлю синьору Барбароссе открытку в сиротский приют, ибо он непременно туда угодит, если, конечно, сперва не околеет от голода в своем магазинчике. Да, так оно с бедняжкой и будет, но теперь мне это уже безразлично. Я на него больше ни одной мысли не потрачу, а уж тем более гениальной. — И он со скучающим лицом встал, нехотя подошел к окну и уставился в темноту ночи.

Риччио и Моска ткнули друг дружку локтями. И Проспер с трудом удержался от улыбки. Да, это прежний Сципио, он верен себе и все еще обожает представления и розыгрыши.

А Барбаросса уже заглотнул наживку.

— Ну ладно, ладно, — пробурчал он. — Какая еще такая гениальная идея? Давай, Король воров, выкладывай. Бог ты мой, какие все чувствительные стали, нежные, прямо как стеклянные розы…

Но Сципио по-прежнему стоял к нему спиной. Стоял у окна, смотрел на ночную площадь Кампо Санта-Маргарита, словно вокруг вообще никого не было.

— Да выкладывай же, черт побери! — заорал Барбаросса, не обращая внимания на всеобщее хихиканье. Но Сципио даже не шелохнулся.

Барбаросса высосал остатки вина из своего бокала и с такой яростью поставил его на стол, что тот чуть не разбился.

— Мне что, на коленях тебя умолять? — выкрикнул он.

— Эта тетя Проспера и Бо, — задумчиво, не оборачиваясь, проговорил Сципио, — мечтает о маленьком пригожем мальчугане, безупречно умеющем вести себя за столом и вообще с манерами, как у взрослого. А тебе ведь нужно пристанище, дом, тебе нужен кто-то, кто будет готовить и подавать тебе еду и спать в соседней комнате, чтобы тебе в темноте было не страшно.

Брови Барбароссы многозначительно приподнялись.

— А деньги у нее есть? — спросил он, убирая со лба непокорный локон.

— О, да, — ответил Сципио. — Ведь правда, Проп? Проспер только кивнул.

— Это и вправду сумасшедшая идея, Сцип, — сказал он, подумав. — У нас никогда это не получится.

Барбаросса наотрез отказался спать в одной комнате с детьми. Вместо этого он устроился на софе в гостиной. Ида позволила, но на всякий случай предпочла его запереть, о чем Барбаросса не догадывался. Потом она еще проводила до дверей Виктора и сама отправилась спать.

Что до Сципио, то тот давно уже ушел. Согласился взять от Моски немного денег из тех, что еще оставались от последней сделки с Барбароссой, и скрылся в ночи. А куда направляется, никому не сказал.

— Как раньше, — пробормотала Оса, глядя ему вслед с Идиного балкона.

Ночь поглотила силуэт Сципио, и с ними осталось только его обещание скоро вернуться.

А еще — странная грусть, сплотившая их еще тесней. Каждый знал, о чем думают другие — о занавесе, усеянном звездами, дверце в узеньком проулке, матрасах на полу, об изгрызенных мышами креслах. О золоте и серебре из котомки Короля воров. Все кончилось, все безвозвратно ушло.

— Ладно, пойдемте в дом, — сказала наконец Оса. — Дождь опять начинается.

Они поднялись к себе в комнату, где на стене висел отрезанный Виктором кусок занавеса. Ида постелила им на пол ковер, а стены они украсили тем, что удалось спасти из кинотеатра. Но кое-что из фотографий и картинок так и осталось висеть там над пустыми матрасами, да и того, что они нацарапали и намалевали на стенах, тоже с собой уже не забрать.

Усталые залезали они под одеяла. Но сон ни к кому не шел, даже к Бо, который обычно засыпал, едва приклонив голову к подушке.