Чтение онлайн

— И она всегда тут стояла? — спросил Сципио. Он почти с благоговением подошел к карусели и теперь гладил льва по резной деревянной гриве.

— Сколько я себя помню, — ответил Ренцо. — Мы с Моросиной были еще очень маленькие, когда наша мать вместе с нами прибыла на этот остров, — Валларессо искали себе новую кухонную прислугу. Про карусель нам никто не рассказывал, это была большая тайна, но мы все равно о ней прознали. Она уже тогда стояла вот здесь, за лабиринтом, и иногда я прокрадывался сюда, чтобы подглядеть, как барчуки на ней катаются. Вместе с Моросиной мы лежали в кустах и мечтали тоже прокатиться хоть разочек. Пока нас однажды не застукали и не послали обратно работать. Шли годы, ушло наше детство, наша мать умерла, мы становились все старше и старше, Валларессо разорились и покинули свой остров, тогда и мы с Моросиной отправились в город искать себе работу. И вот однажды в каком-то баре я услыхал историю про карусель Милосердных сестер. И сразу понял, что это карусель с нашего острова. И тотчас же до меня дошло, почему Валларессо всегда делали из этого такую тайну. История эта больше не шла у меня из головы, я мечтал найти подлинное крыло льва, чтобы снова пробудить волшебную силу карусели и вместе с сестрой на ней прокатиться. Моросина надо мной потешалась, но когда я решил вернуться на остров, все-таки поехала со мной. Карусель все еще стояла там, и тогда я твердо вознамерился начать поиски крыла. Не спрашивайте, сколько прошло лет, прежде чем я вызнал, где оно находится. — Ренцо взошел на помост карусели и прислонился к единорогу. — Но дело того стоило, — сказал он, поглаживая единорога по спине. — Вы раздобыли мне крыло, и мы с Моросиной прокатились на карусели.

— А все равно, на какую фигуру садиться? — Сципио взлетел на помост и в один миг оседлал крылатого льва.

— Нет. — На секунду Ренцо вдруг сгорбился, словно снова превратился в старика, каким был когда-то. — Для меня подходящим зверем был лев. А тебе с другом нужно оседлать кого-то из водных существ.

— Давай, Проп! — крикнул Сципио, жестами подзывая к себе Проспера. — Выбирай себе фигуру. Кого ты хочешь — морского конька, водяного?

Проспер нерешительно подошел к карусели. Он слышал, как вдали захлебываются лаем собаки.

Очевидно, Ренцо их тоже слышал. Нахмурившись, он отошел к краю помоста.

— Влезай, — сказал он Сципио. — А то мне, по-моему, домой надо, взглянуть, что там с Моросиной…

Сципио уже соскользнул со спины льва и ловко оседлал морского конька.

— Проспер, чего ты ждешь? — крикнул он в нетерпении, видя, что Проспер все еще стоит внизу и даже на помост еще не взошел.

Но Проспер не двинулся с места. Он не мог. Просто не мог, и все. Он представлял себе, как он, уже взрослый, большой и сильный, входит в «Габриэлли Зандвирт», попросту отодвигает Эстер и своего дядю в сторону и, взяв Бо за руку, уходит вместе с ним. И все равно — взобраться на карусель он не мог.

— Ты что, раздумал? — спросил Ренцо и глянул на Проспера с живым любопытством.

Проспер не ответил. Он вскинул глаза на единорога, на водяного с его бледно-зеленым лицом, потом на льва, на крылатого льва.

— Поезжай ты первым, Сцип, — сказал он. Тень разочарования пробежала по лицу Сципио.

— Ну, как знаешь, — бросил он, поворачиваясь к Ренцо. — Ты слышал, что он сказал. Давай запускай.

— Стой-стой, уж больно ты скорый! — Неведомо откуда, похоже, откуда-то из-под платья, Ренцо вдруг извлек узел с одеждой и бросил его Сципио. — Если не хочешь, чтоб на тебе сразу все одежки полопались, надень вот что-нибудь из этого. Это мои старые шмотки, или, скажем так, шмотки графа.

Сципио с явной неохотой слез с конька. Когда он напялил на себя одежду Ренцо, Проспер с трудом удержался от смеха.

— Не смейся! — чуть ли не прорычал Сципио, бросая ему свою одежду. Потом закатал болтающиеся рукава, подвернул сползающие брюки и теперь уже деловито и неторопливо снова взобрался на морского конька. — Ботинки-то небось слетят! — пробурчал он с досадой.

— Лишь бы ты сам не свалился… — Ренцо подошел к Сципио и положил руку на спину морского конька. — Держись как следует. Я только раз толкну, и она закрутится сама, все быстрей и быстрей, пока ты не спрыгнешь. Еще не поздно раздумать. Сципио застегнул на себе болтающийся мешком сюртук.

— Ого, еще и спрыгивать, — пробормотал он. — Слушай, не то чтобы я собираюсь, но обратно-то все это раскрутить можно?

Ренцо передернул плечами.

— Как видишь, я еще не пробовал.

Сципио кивнул и глянул вниз на Проспера, который на всякий случай отошел чуть назад. В тени деревьев его было почти не видно.

— Давай вместе, а, Проп?

И Сципио посмотрел на Проспера с такой мольбой, что тот не знал, куда глаза девать. Но все равно только покачал головой.

— Ну, пеняй на себя! — Сципио распрямился в седле, как свечечка. Рукава сюртука сползали ему на запястья. — Вперед! — крикнул он. — И, клянусь, я спрыгну не раньше, чем смогу побриться!

И тут Ренцо толкнул морского конька.

Мягким рывком карусель пришла в движение. Старое дерево кряхтело и поскрипывало. Ренцо отошел и встал рядом с Проспером.

— Эге-ге-гей! — услышал Проспер заливистый, испуганно-ликующий голос Сципио.

Он видел, как Сципио пригнулся и крепко обхватил шею рыбохвостого коня. Все быстрей и быстрей вращались фигуры, словно само время подстегивало себя незримой рукой. Проспер пытался не упустить Сципио из виду, но у него все больше кружилась голова. Он слышал смех Сципио, а потом вдруг ощутил, как все в нем налилось странным, пьянящим чувством счастья. На сердце при виде пролетающих мимо фигур вдруг сделалось легко-легко, так легко, как давно не было. Он закрыл глаза, и ему показалось, будто он превращается в крылатого льва. И уже раскрывает мощные крылья. И летит. Высоко. Все выше, выше.

Голос Ренцо вернул его на землю.

— Прыгай! — кричал Ренцо.

Он в ужасе раскрыл глаза. Карусель вертелась, но уже медленней. Вот показался водяной с трезубцем, вот нимфа, лев, а вот и единорог плывет, уже гораздо медленней, а вот и морской конек. Карусель остановилась — на спине морского конька было пусто.

— Сципио?! — вскричал Проспер, кидаясь бегом вокруг карусели. Ренцо бросился за ним.

На другой стороне было темно. Там росли высокие вечнозеленые деревья, их ветви далеко простерлись над краем опушки. Сейчас они тревожно колыхались на ветру. И под ними, в тени, что-то шевелилось. Там поднимался с земли человек, он был высок ростом и стройного сложения. Проспер остановился как вкопанный.

— Однако, скажу я вам, — произнес чей-то незнакомый голос, заставивший Проспера невольно отпрянуть. — Да не смотри ты на меня так!

Незнакомец смущенно усмехнулся. То есть вообще-то он был не совсем незнакомец. Казалось, перед Проспером стоит вылитый отец Сципио, только в молодости. Правда, у этого улыбка была другая, совсем другая. Сципио раскинул руки — какие же они оказались длинные! — и горячо обнял Проспера.

— Получилось, Проп, получилось! — ликовал он. — Ты посмотри! Ты посмотри только! — Он выпустил Проспера и провел рукой по подбородку. — Щетина! Невероятно! Потрогать хочешь?

Он снова рассмеялся и даже закружился от радости. Потом подхватил сопротивляющегося Ренцо и поднял на руки.

— Силища, как у Геркулеса! — воскликнул он, осторожно ставя Ренцо обратно на ноги. Потом принялся ощупывать свое лицо, провел кончиком пальца по линии носа, по бровям. — Ах, где бы зеркало взять! — досадовал он. — Как я выгляжу, Проп? Совсем по-другому?

«Как твой отец», — чуть было не вырвалось у Проспера, но он вовремя прикусил язык.

— Как взрослый, — ответил Ренцо вместо него.