Чтение онлайн

Хоть бы пришел кто-нибудь.

И тут в комнату тихо вошел старый доктор. Матиуш очень ему обрадовался.

– У меня к вашему величеству очень важное дело, – робко промолвил доктор. – Но я боюсь, вы не согласитесь.

– Разве я тиран? – спросил Матиуш, пристально глядя ему в глаза.

– Никто этого не говорит. Просто у меня к вам очень большая просьба.

– В чем дело, доктор?

– Я пришел просить вас облегчить немного участь заключенных.

– Говорите смело, доктор. Я заранее на все согласен. Я не сержусь на них и скоро выпущу из тюрьмы, но с условием, чтобы они меня слушались.

– Вот это по-королевски! – воскликнул обрадованный доктор и стал перечислять просьбы заключенных: – Канцлер просит подушку, матрац и перину – у него болят кости, он не может спать на соломе…

– А я на голой земле спал, – заметил Матиуш.

– Министр здоровья просит зубную щетку и порошок. Министр торговли не ест черный хлеб и просит прислать ему белый. Министру просвещения нужна книга. Обер-полицмейстер от огорчения заболел, ему необходимо лекарство.

– А о чем просит министр юстиции?

– Ни о чем. В своде законов, в томе 745, сказано: «Заключенные министры имеют право подать прошение на высочайшее имя только спустя три дня после ареста». А они сидят три часа…

Матиуш приказал выдать заключенным белье, одеяла, подушки, отнести им обед из королевской кухни, а к ужину подать вино. Министра юстиции он велел привести под стражей к себе.

Когда министра привели, он любезно предложил ему сесть в кресло.

– Законно ли будет, если я выпущу вас завтра из тюрьмы? – спросил Матиуш.

– Не совсем, ваше величество. Впрочем, военная диктатура не признает законов. И если мы назовем это так, все будет в порядке.

– А если я их выпущу, имеют они право посадить меня в тюрьму?

– Нет, ваше величество. Хотя с другой стороны, в томе 949 есть оговорка о так называемом государственном перевороте.

– Ничего не понимаю, – признался Матиуш. – Сколько надо времени, чтобы во всем этом разобраться?

– Лет пятьдесят, – невозмутимо ответил министр.

Матиуш вздохнул. Корона всегда его тяготила, а сейчас она показалась ему тяжелее пушечного ядра.

С узников сняли оковы, привели в тюремную трапезную. С воли прибыли военный министр и министр юстиции. Тюремные стражи, держась за эфесы сабель, встали у дверей, готовые ко всему, и заседание началось.

Матиушу ночью не спалось, и он придумал выход из положения.

– Вы управляйте взрослыми, а я буду королем детей, – излагал он министрам свой план. – Я – мальчик и лучше знаю, что нужно детям. За собой я оставлю право поступать как захочу. Остальное пусть будет по-старому. Что говорится об этом в законах, господин министр?

– Таких законов нет, – последовал ответ. – На основании закона, том 1349, дети являются собственностью родителей. Есть только один выход.

– Какой? – вырвалось одновременно у всех.

– Если его величество будет именоваться Реформатором, том 1764, страница 377, королем Матиушем Реформатором.

– А что это значит?

– Так называют королей, которые изменяют старые законы и порядки. Если король скажет: «Я хочу издать такой-то и такой-то закон», я ему на это отвечу: «Нельзя, об этом уже есть закон». А если король скажет: «Я хочу провести реформу», тогда я отвечу: «Пожалуйста, ваше величество!»

Все охотно с этим согласились. А вот с Фелеком дело неожиданно осложнилось.

– Королевским фаворитом он быть никак не может.

– Почему?

– Это противоречит придворному этикету, – брякнул кто-то.

Церемониймейстер на заседании не присутствовал. Поэтому проверить этого было нельзя. Фаворитов назначают только после смерти короля, пользуясь незнанием Матиуша, соврали министры, а они желают своему юному королю здравствовать долгие-долгие годы. Поэтому грамоту любой ценой у Фелека нужно отобрать.

– Да, это незаконный документ, – подтвердил министр юстиции. – Фелек может приходить в гости к королю, быть его другом, но закреплять это грамотой за подписью и печатью – такого закона нет.

– Ну ладно, – сказал Матиуш, желая их испытать. – А что, если я не соглашусь и посажу вас опять в тюрьму?

– В вашем лице повелевает владыка государства, – улыбнулся министр юстиции. – Вы – король, воля ваша – закон.

«Вот чудаки! – подумал Матиуш. – Из-за какой-то жалкой бумажонки готовы в тюрьме томиться.»

– Милостивый государь, – продолжал министр юстиции, – в наших законах предусмотрено все. В томе 235 говорится: «Король властен нарушить закон…», но тогда его называют не реформатором, а…

– Как? – с беспокойством спросил Матиуш, охваченный недобрым предчувствием.

– Тираном.

Матиуш вскочил с места. Сверкнули обнаженные сабли. Наступила мертвая тишина. Побелев от страха, все ждали, что скажет король. Даже тюремные мухи перестали жужжать.

– Прошу с сегодняшнего дня именовать меня Матиушем Реформатором… Вы свободны, господа, – отчеканивая каждое слово, громко сказал Матиуш.

Смотритель тюрьмы отнес кандалы в чулан, тюремная стража вложила сабли в ножны, а привратник отворил тяжелую, окованную железом тюремную дверь. Министры от радости потирали руки.

– Минуточку, господа. Я хочу провести реформу: выдать завтра каждому школьнику по фунту шоколада.

– Слишком много, – авторитетно заявил министр здоровья. – Животы заболят. Хватит и четверти фунта.

– Ну хорошо, черт с вами, четверть фунта.

– У нас в государстве пять миллионов школьников, считая лентяев и хулиганов…