Конвеер
Шрифт:
Выдержав гнетущую паузу, Блайвас выдал:
– Я имею в виду: если бы у меня была постоянная тема…
Тут он окинул взглядом обшарпанные заводские стены, в поле его взгляда попала заводская вывеска и очередная фура, выезжавшая с завода.
– … да не одна тема, у тебя же в Волгограде осталась фирма… то я бы не ввязывался во всякие блудняки. Понимаешь, о чём я?!
– Слушай, Винц, ты говоришь какими-то загадками. Что с тобой сегодня творится?!
Неожиданно взгляд Блайваса смягчился, он заулыбался и бросился обниматься:
– Ладно, расслабь булки.
Худощавый Андрей чувствовал себя неуютно в лапах этого бегемота и облегченно вздохнул, когда освободился. Блайвас вытащил телефонную трубку:
– Улыбочку! Нет, посерьёзнее!
И сделал несколько снимков. Андрей ещё больше удивился:
– Это ещё зачем?
– Для сайта! Ты же ариец, ёпта! – загоготал Блайвас. – Настоящий ариец! А мы все перед тобой чурки, ёпта! А ходим чурок шваркаем, хотя сами голимые чурки.
Тут он вовсе зашелся смехом так, что распугал всех птиц, сидевших на заборе. Андрей постарался сделать вид, что всё нормально. Успокоившись, Блайвас спрятал телефон и подал руку: «Ладно, иди, тебе надо на работу». Они попрощались.
Идя по территории завода, Андрей размышлял, что здесь могло понадобиться Блайвасу. С ним и его напарником Богданом Радько Андрей познакомился через общих знакомых, когда приехал в Петербург несколько лет назад по приглашению своих друзей, чтобы стать соучредителем фирмы-дилера аккумуляторного завода. Офис и склад фирмы под названием Экссон находились прямо тут, на предприятии. Блайвас и Радько были смотрящими у Владислава Коршунова, магната, владельца торговых центров, гостиниц, совладельца некоторых промышленных предприятий. Сам он проживал в Москве, а в Петербурге на хозяйстве оставались такие, как Радько и Блайвас. Их офис находился на Исаакиевской площади, в доме на углу набережной Мойки и Вознесенского проспекта (который, за исключением трёх квартир, также принадлежал Коршунову).
Андрей быстро понял, зачем его подтянули. Бывший рэкетир Блайвас пытался упасть на хвост и прикастрюлиться к какому-нибудь бизнесу. Но не тут-то было. С Андреем этот номер не прошёл. Он сам в Волгограде одно время баловался чем-то подобным. И когда Блайвас говорил, что «решает в этом городе любые проблемы», было ясно, что он же эти проблемы и создаёт. Из реального пацана он окончательно превратился в беспринципного прощелыгу, которому абсолютно похую – что ебать подтаскивать, что ёбанных оттаскивать. Постепенно у них сложились дружеские отношения. Пытались создать какое-то совместное дело, но ничего не получилось, кроме двух маловразумительных проектов. В итоге Блайвас сдал Андрею половину своего офиса в том самом доме по адресу Мойка 70, на углу набережной Мойки и Вознесенского проспекта. Андрей открыл новое дело по аналогии с тем, чем занимался в Волгограде – продажа медицинского оборудования и расходных материалов. Петербургская компания получила название «Северный Альянс». Компаньоны по Экссону, братья-близнецы Владимир и Игорь Быстровы, и просто братья Алексей и Артур Ансимовы, вначале одобрили проект. Больше того, это произошло с подачи Игоря, бывшего хирурга, познакомившего с нужными людьми, ответственными за закупки в клиниках, которые могли обеспечить стабильные продажи. Но очень скоро компаньоны отказались от этого дела, так как оно, по их мнению, отвлекает от основного бизнеса. А Андрей, втянувшись, получив какой-то результат, наняв людей, не смог так всё бросить, отделить рентабельное от нерентабельного, и втайне от компаньонов сохранил Северный Альянс – офис, людей, и множество нужных и ненужных знакомств. То есть упорно пытался сделать невозможное: соединить жопу с пальцем. Но постепенно до него дошло то, что компаньоны поняли сразу: насколько бесперспективным является медицинский бизнес – в такой высококонкурентной среде, и где, к тому же, все сливки только что снял премьер-министр, через подконтрольную фирму задвинув на сотни миллионов долларов медоборудования в клиники, которые даже не знают куда теперь это всё девать. А за ошметки бюджетных денег идёт такая драка, что мало не покажется. То, что Андрей у себя в провинции делает легко и непринуждённо, здесь даётся колоссальным трудом.
К тому же, коллектив Северного Альянса подобрался ещё тот: дети поколения – девочки-одуванчики и мальчики-припевочки, вплотную соприкоснувшиеся с социальными сетями, причём эти дети соприкасались с соцсетями в рабочее время вместо того, чтобы ходить по клиентам и делать продажи.
И сейчас Андрей, подходя к 40-му корпусу, в котором находился офис компании Экссон, исполнительным директором которой он являлся, в очередной раз подумал: «Пора прикрыть эту байду! Закрыть Северный Альянс! Решиться и срубить с хвоста всех пассажиров!» – вывод очевидный, но из тех, которые неплохо ещё раз проговорить и вдумчиво обсудить с психоаналитиком.
Насчёт бизнеса компаньоны Андрея спорили нечасто (в отличие от первого года существования Экссона, когда их союз был минным полем и дело могло развалиться в любую минуту из-за бесконечных разногласий), зато чтобы решить, в какой ресторан отправиться на обед, иногда уходило несколько часов ругани. Сегодня обсуждали предстоящий уик-энд. После долгих споров решили отправиться на остров Эссари, что на границе с Финляндией. Но это место выбирали вот уже почти полгода, но так и не собрались впятером туда поехать.
Перед тем, как разъехаться, Артур Ансимов, единственный из компании, кто имел доступ к гендиректору Балт-Электро, сообщил, что дирекция завода в принципе готова сдать в аренду производственные помещения и даже линию по сборке аккумуляторов. Ансимовых привлекала идея открыть собственное производство, в частности аккумуляторов стартерной группы, которые фирма была вынуждена закупать у сторонних производителей из-за того, что родной Балт-Электро прекратил их выпуск. Эта тема уже неоднократно поднималась, вызывала оживленные споры, но сейчас Владимир окончательно вбил в неё осиновый кол: «Это какая-то ебатория, Артур. Зачем нам эта возня с рабочими, с производственными мощностями?»
– Если бы всё было так просто – все бы этим занимались, – парировал Артур. – Будем работать, ибо сказано: под лежачий камень хуй не засунешь.
Владимир исполнил последний аккорд в заупокойной панихиде по аккумуляторному конвейеру:
– Даю тебе 100 %, что когда мы всё организуем, рентабельность получится в три раза ниже запланированной. И мы застрянем с собственным производством, как слива в жопе. Лучше потратить два-три часа на переговоры и взять хорошую цену за готовую продукцию, чем канаёбиться с производством!
Глава 4
В полумраке холла греческой таверны «Олива», что на Большой Морской улице, Андрей подошёл к поджидавшей его Марине, на которой было золотое платье из металлических звеньев наподобие кольчуги:
– Привет, Мариш! Какое у тебя крутое платье. У моей бабушки был такой кошелёк.
Он стоял перед ней, а она сидела на диванчике, находившемся на возвышении. Она приподняла подол:
– Да, это хороший материал.
И тут гардеробщик врубил прожекторно яркий свет, ослепивший Марину и осветивший всю её во всех подробностях. Андрей сфокусировал взгляд на её промежности.
– Блин, Марин, я увидел твою горячую киску.
Проходившие мимо посетители с любопытством на неё покосились. Поднявшись с дивана, она отвесила Андрею подзатыльник:
– Придурок!
Пройдя в зал, они заказали шведский стол и мясное ассорти-гриль. Марина принялась отчитывать Андрея.
– Нам надо срочно распродать зависший товар, который ты получил в обмен векселей. А ты таскаешься с Блайвасом, от которого нет никакого прихода. Покатушки на Хаммере и тусовка по Исаакиевской площади. А сейчас ты накупил доменов razgon и снова ведёшь какие-то мутные беседы. Затеваешь интернет-проект?