Чтение онлайн

Пыль плясала в солнечном луче, мебель и вещи были обременены молчанием. У Саги встрепенулось сердце, когда ветка росшего за окном дерева стукнула по стеклу.

Сага подошла к разобранной постели, посмотрела на складки измятых простыней, на две подушки.

Ей показалось, что из библиотеки доносятся осторожные шаги, и она уже собиралась прокрасться туда, когда чья-то рука схватила ее за ногу. Под кроватью кто-то лежал. Сага рывком высвободилась, попятилась, достала пистолет и случайно перевернула столик со стаканом.

Она встала на колени, навела пистолет, но тут же опустила оружие.

Из темноты на нее большими перепуганными глазами смотрела девочка. Сага сунула «глок» в кобуру и глубоко вздохнула.

— Вы светитесь, — прошептала девочка.

— Ты Беверли?

— Мне уже можно выйти?

— Можно. Честное слово.

— Час уже прошел? А то Аксель сказал, что мне нельзя вылезать час.

— Прошло гораздо больше часа.

Сага помогла ей выбраться из тесноты. На девочке было только белье, ее тело затекло от долгой неподвижности. Короткая стрижка, руки покрыты черными рисунками и буквами.

— Что ты делала под кроватью Акселя? — Сага постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно.

— Он мой лучший друг, — тихо объяснила Беверли, натягивая джинсы.

— Мне кажется, он в опасности. Расскажи, что ты знаешь.

Беверли замерла с футболкой в руках. Она вдруг покраснела, глаза наполнились слезами.

— Я не…

Беверли замолчала — у нее задрожали губы.

— Успокойся, — попросила Сага, стараясь подавить раздражение. — Начни с самого начала.

— Я лежала в постели, когда Аксель вошел, — слабым голосом заговорила Беверли. — Я сразу поняла, что что-то случилось, он был весь бледный. Я подумала — он расстроился из-за того, что я ездила на попутках, мне этого нельзя.

Она замолчала и отвернулась.

— Беверли, ради бога, продолжай, у нас очень мало времени.

Беверли прошептала «извините» и вытерла слезы футболкой. Мокрые глаза, кончик носа покраснел.

— Аксель вошел, — сосредоточенно продолжила она. — Велел мне залезть под кровать и целый час прятаться… потом побежал в гостиную, и… я видела только их ноги. К нему сзади подошли двое дядек. И сделали с ним что-то ужасное. Он закричал, они повалили его на пол, завернули в белый мешок и унесли. Все было так быстро, даже не верится. Я не видела их лица… Я даже не знаю, люди ли это были.

— Погоди-ка, — попросила Сага и достала телефон. — Ты поедешь со мной и расскажешь все то же самое человеку, которого зовут Йенс Сванейельм.

Сага трясущимися от волнения руками набрала номер Карлоса Элиассона.

— У нас есть свидетель, который видел, как похищают Акселя Риссена. У меня есть свидетель, — повторила она. — Свидетель, который видел, как на Риссена напали и увезли, этого должно быть достаточно.

Слушая ответ Карлоса, Сага встретилась глазами с Беверли.

— Отлично, мы уже выезжаем, — сказала она. — Позвоните Сванейельму, пусть он свяжется с Европолом.

Рафаэль Гуиди прошел по столовой, держа в руках папку черной кожи. Папку он положил на стол и подтолкнул ее к Акселю.

— Кошмаром Понтуса Сальмана, как вы, вероятно, поняли, был вынужденный выбор между женой и сестрой, — пояснил Гуиди. — Я раньше не думал, что так уж необходимо устраивать все настолько драматично, но я… как бы это выразиться… понял: некоторые люди вообразили, что смогут избежать кошмара, убив себя. Не поймите меня неправильно. Для большинства все обстоит приятно и цивилизованно, я очень щедр к тем, кто лоялен ко мне.

— Вы угрожаете причинить вред Беверли.

— Можете выбрать между ней и своим младшим братом, если хотите, — предложил Рафаэль. Он хлебнул своего витаминного напитка, вытер уголок рта и отправил Питера за скрипкой.

— Я вам говорил, что у меня только те инструменты, на которых играл Паганини? — спросил он. — Это единственное, что меня занимает. Говорят, Паганини ненавидел собственное лицо… и я уверен, что он продал душу за то, чтобы его любили. Он сам называл себя обезьяной… но когда он играл, женщины приползали к нему на коленях. Так что дело того стоило. Он играл и играл, пока от него не начинало пахнуть серой.

Аксель посмотрел в панорамное окно, за которым неподвижно лежало тяжелое необъятное море. Сквозь маленькие окна, выходящие на носовую часть, угадывались очертания вертолета, на котором его доставили на яхту. Мысли Акселя метались между чудовищным фильмом и поиском возможного пути к бегству.

Внезапно накатила страшная усталость. Он сидел неподвижно, слушая, как Рафаэль рассуждает о скрипках, о том, что Страдивари любил высокие звуки, о твердости дерева, о долго растущих кленах и елях.

Рафаэль прервался, снова безжизненно улыбнулся и сказал:

— Пока вы сохраняете лояльность, вы сможете наслаждаться всем, что умещается в первой чаше весов. Новая печень, сладкий сон и жизнь, какой вам хочется. Единственное, что от вас требуется — это не забывать о нашем с вами контракте.

— Вы хотите, чтобы я подписал разрешение на экспорт.

— Я все равно так или иначе получу его, но я не хочу принуждать вас, не хочу убивать, это было бы расточительством. Я хочу…

— Моей лояльности, — закончил Аксель.

— По-вашему, это глупо? Подумайте минутку и вспомните всех, кто в течение вашей жизни был вам по-настоящему верен.

Оба замолчали. Аксель смотрел в пустоту.

— Вот именно. — У Рафаэля сделались печальные глаза.

Аксель открыл лежавшую на столе папку. В ней содержались все документы, необходимые для того, чтобы грузовое судно «Бычок» получило разрешение покинуть гавань Гётеборга с большим грузом оружия.