Чтение онлайн

Как местные подходили к ведению сельского хозяйства?

По осени они приходили к подходящему участку леса и сдирали кору у основания стволов. Так, чтобы дерево не перенесло зиму и засохло. По весне через год, когда этот участок леса надежно высыхал, его поджигали, следя за тем, чтобы огонь не перекинулся на живые деревья. Для чего иной раз делали небольшую засеку или подрубали деревья таким образом, чтобы они падали внутрь делянки.

Все сгорало.

И местные селяне начинали подготавливать будущее поле. Пни, оставшиеся после пожарища, не выкорчевывались. Как и корни деревьев. Какой в этом смысл? Труда много, а через года два-три все равно переходить на новое место. Так что получившееся пожарище обрабатывали вручную, мотыгами. Причем, нередко деревянными мотыгами, ибо ресурсов на металлические изделия у них не было. А потом, поверх этого слегка взрыхленного пепелища просто рассыпались зерна, которые в большинстве своем склевывались птицами.

Как итог — совершенно смехотворный урожай. В первый год хорошо если сам-пять, реже больше. На второй скорее уже сам-три. То есть, на каждое посаженное зерно собиралось всего от трех до пяти штучек. Редко больше, хотя бывало. И виной тут выступала не только агротехника, категорически архаичная, но и выращиваемые культуры. Ни полба, ни ячмень, ни овес тех лет особой урожайностью не отличались. Ведь никто селекцией не занимался. Из-за чего злаковые тех лет были довольно близки к диким своим сородичам.

Хуже того — обрабатывать все приходилось строго вручную, что делало производство сельскохозяйственной продукции не только малопродуктивным занятием, но и еще весьма дорогим в плане человеко-часов. То есть, в этом хозяйстве было задействовано практически все население. Что категорически тормозило развитие ремесел и прочих экономически важных аспектов.

А ведь еще был фактор так называемых монокультур. То есть, та или иная группа людей специализировалась на выращивании овса или ячменя, или еще чего. И выращивало только его. Что повышало риски вымирания этой группы в случае неурожая. Плюс огородное хозяйство было развито очень плохо. Да животных держали мало из-за недостатка пастбищ в лесной зоне.

Из-за всех этих факторов сам Новый Рим и вся та конструкция, что соорудил Ярослав вокруг себя, была в плане продовольствия строго убыточна. И нуждалась в ежегодных экстраординарных мерах по обеспечению едой. А ведь там проживало всего около тысячи человек, плюс сотни три в подчиненных поселениях. И что будет дальше?

Да, наш герой привез с собой из XXI века несколько картошек, семечек подсолнечника, горох, кукурузу и кое-что из злаковых нормальных сортов. Но просто так раздать местным жителям и позволить им все это выращивать он не мог. Не то что не хотел, просто не мог технически по ряду важнейших причин.

Прежде всего из-за консерватизма местных. Жизнь на протяжении веков в условиях голода вынуждала их держаться за проверенные, дедовские методы и культуры с отчаянием обреченных. И никакие увещевания или позитивные примеры тут не работали. Это в свое время отмечал еще Энгельгард, изучая хозяйство на селе в XIX веке. Ведь крестьяне отрабатывали на латифундии, выполняя все нормально и вполне современно, а потом шли к себе и делали все по старинке. Они видели, что у владельца этого крупного сельскохозяйственного производства все получается. Они умели это все делать. Но все одно — держались за проверенные праотеческие методы. Здесь же, в IX веке, ситуация выглядела еще более печальной и беспросветной.

Имелся и другой, не менее важный фактор. Но косвенный. Дело в том, что использование высокоэффективных культур сильно истощало почву. А это требовало введения в практику севооборота. И не трехполья, а нормального севооборота с регенеративными культурами и правильной их комбинацией. Как это делать Ярослав толком не знал. Только какие-то обрывки сведений где-то на краю сознания.

Он помнил о том, что клевер, люцерна и бобовые способствуют повышению урожайности почвы. А овощи, такие как картофель, репа или капуста, наоборот, ускоряют ее деградацию и обеднение. Также он помнил о так называемом Норфолкском цикле, впервые примененном в Англии в XVI веке, ставшей основой Британской сельскохозяйственной революции[1]. В оригинале она выглядела так. Первый год — озимая пшеница, второй — турнепс, третий — ячмень, четвертый — клевер. Но встречались и варианты. Так как кормовых культур Ярославу не требовалось слишком много, то турнепс вполне можно было заменить картофелем, ячмень — более важным овсом, а клевер тем же горохом…

Всю зиму с 863 на 864 год Ярослав готовился. Кузнецы изготовили нормальный отвальный плуг, соху, борону и так называемую «пружинку[2]». И как наступила весна весь легион бросился на расчистку новых сельскохозяйственных угодий. Триста мужчин, сконцентрированных на таких работах, вещь великая. Меньше чем за месяц они сумели расчистить от леса и выкорчевать пни, вместе с крупным, близко залегающими к поверхности корнями четыре квадратных участка примерно по гектару, расположенных рядом, считай в ряд. Да с небольшим зазором до леса для кольцевой грунтовой дороги. Отделялись они между собой полосой леса в тридцать шагов. И проезды между ними шли не единой магистралью, а чередовались, дабы уменьшить влияние ветра.

Потом все это дело распахали плугом. Разбивалось пружинкой и бороной. И пускалось в дело.

Первый не стали пока ничем засаживать, оставив под озимую пшеницу, что сеяли обычно осенью. Тогда же, перед засевом и планировали перепахать еще раз это поле. Не полбу, а именно пшеницу, семена которых Ярослав привез с собой из будущего. На втором участке, нарезав грядки сохой, посадили картофель. Точнее его глазки[3], расположенными в шаге друг от друга, чтобы растения меньше конкурировали. Третий засеяли овсом, а четвертый горохом. Все — современными сортами.

Откуда семена?

Так Ярослав хоть и не мог в полной мере этим вопросом заниматься из-за задач более насущных и связанных с выживанием в агрессивном военном окружении, но все равно — держал в уме. И маленькие делянки, силами своих подчиненных, в пойме Днепра держал. Из-за чего к 864 году у него набралось и картофеля на засев, пусть и глазками, и гороха, и пшеницы, и овса.

Легионеры на этом не остановились и занялись подготовкой других делянок под будущий год. Но в уже менее напряженном режиме. Благо, что имели, в отличие от местных жителей для этих целей нормальный инструментарий. И пилы двуручные, и лома, и топоры, и лопаты стальные, и тачки, и носилки, и прочее. Лес же, что валили, старались вывозить и пускать в дело. Где на строительные нужды, где на дрова. Да и камни, что выбирались из почвы при ее расчистке, вывозились на обозных телегах легиона к Новому Риму. Полезная ведь вещь! Ценная!

Да, пришлось обойтись без удобрения золой. Но Ярослав не переживал. Совсем не переживал. Кое-как удастся справиться с этим вопросом. И эти поля он и осматривал, а также новые делянки, что его легионеры расчищали. Он ведь с их помощь начал делать одно очень важное дело — «взлетать на холмы», то есть, начать осваивать земли, удаленные от речных террас. Для чего строил грунтовые дороги и эшелонировал поля в сторону от Днепра в лесной массив. Как раз вдоль той дороги, что шла параллельно волоку и теперь становилась важной транспортной магистралью.