Чтение онлайн

Даша начала говорить, и то, что Виталий Степанович услышал, поразило его до глубины души.

— Я понимаю, что надо жить, надо лечиться, — заключила Даша. — Но я не знаю, как мне жить, где найти силы.

Она подняла свои глаза-озера и открыто посмотрела на доктора. В них были отчаяние и вопрос. Виталию Степановичу уже приходилось бывать и в роли священника на исповеди, и в роли психолога, но сегодня он растерялся. Перед ним была хрупкая, худенькая, мужественная и в то же время беззащитная девушка, которая не раздумывая бросилась на помощь людям. Нелепая случайность привела ее к смертельной болезни, а те, кому она готова была отдать свою доброту и бескорыстную любовь, в трудную минуту оттолкнули ее, втоптали в грязь и прошлись по ее тонкой, чувствительной душе грязными ногами, оставив ее один на один с бедой.

— Моя жизнь рухнула, оставив лишь обломки, из которых уже ничего не сложишь, — сказала Даша.

— Не надо строить будущее на развалинах прошлого, — ответил Виталий Степанович. — Прошлое надо перечеркнуть и начать новую жизнь. СПИД — это диагноз, а не смертный приговор. Отбросьте тревогу и страх. Понимаете, Даша, вам придется начать совершенно новую жизнь. Как вам объяснить? Мы все ходим под Богом и не знаем, в какой момент нам придется покинуть этот мир. Казалось бы, здоровый, полный сил, энергии и планов человек, проходя мимо дома, попадает под сосульку, свалившуюся ему на голову. Он погибает, хотя этого ни он, ни его знакомые никак не ожидали. А в то же время старушка, пережившая тяжелый инсульт, выздоравливает и живет еще двадцать лет. Люди не знают, когда придет их час, и живут спокойной, нормальной жизнью. Они чистят зубы по утрам, спешат на работу, женятся, рожают детей, любят и верят. Хотя шансов у них в этот день остаться живыми ничуть не больше, чем у вас. Но они не думают об этом, так ведь? Почему же вы решили поставить на себе крест и опустили руки?

— Наверное, потому, что я осталась одна.

— Вы не одни. Заведите новых знакомых, помните о том, что тяжелобольных людей очень много и все они живут и борются за жизнь. Сделайте так, чтобы у вас не было свободного времени, не давайте грустным мыслям ни малейшего шанса. Подумайте о том, что у вас есть даже некоторые преимущества.

— Какие?

— Другие не знают, когда придет их час покидать этот мир. Они тратят драгоценное время попусту, не спешат сделать что-то сегодня, откладывают на завтра. А завтра может и не наступить. А вы спешите жить, спешите сделать то, что хотели, но откладывали на потом. Не дайте душе озлобиться, ожесточиться, откройте ее навстречу людям. Я не говорю, что это легко, что вас все поймут. Нет, так не будет. Мир жесток и непредсказуем, но ведь многим, даже очень многим людям, как вам сейчас, не хватает просто доброго слова. Их очень много — тех, кому не нужно ничего, кроме моральной поддержки. Может быть, даже не поддержки, а просто чтобы кто-то был рядом в трудную минуту, положил свою руку на его — и этого достаточно.

Даша слушала молча, широко раскрыв глаза. Они уже не были потухшими и грустными. Постепенно в них загорелся живой блеск, засверкали искорки. Осунувшееся лицо начало приобретать живые черты, губы порозовели и, дрогнув, растянулись в ангельскую улыбку.

— Спасибо вам, — прошептала она. — Теперь я точно знаю, что надо делать…

— Вы не жалеете, что приехали ко мне? — спросил доктор, смутившись без видимой на то причины.

— Что вы! — воскликнула Даша.

Виталий Степанович посмотрел на девушку. Глаза ее сияли, на щеках, тронутых легким румянцем, появились симпатичные ямочки.

— Радуйтесь жизни, — продолжал доктор, — каждому ее мгновению. Еще раз повторюсь: будет нелегко. Но трудности закаляют человека и делают его сильнее.

— Значит, не стоит жить воспоминаниями?

— Конечно! Надо научиться жить, ни на кого не опираясь и не надеясь, — сказал он и добавил: — Проверено на себе.

— Наверное, это очень трудно.

— Да, нелегко. Но только жажда жизни не позволит вам сойти со своей дорожки и упасть на полпути. И никогда не думайте о том, что у вас нет будущего. Оно есть всегда, и, напомню, никто не знает, сколько ему предстоит еще пройти. Сможете — станьте спасательным кругом для тех, кто тонет. Поверьте, спасателем быть гораздо легче и приятнее, чем утопающим.

— Это вы точно подметили, — улыбнулась повеселевшая Даша.

— Теперь вы не одиноки. Занесите мой номер в мобильник и можете звонить в любое время, когда захотите.

— Спасибо. А что делать со старыми номерами?

Даша горько улыбнулась и повертела телефон в руках.

— Вы хотите общаться с бывшими подругами, друзьями?

— С некоторыми — нет.

— Сотрите их номера и из телефона, и из памяти, словно они сейчас находятся… ну, предположим, где-то за океаном, на другом континенте, куда невозможно дозвониться.

— …И даже если я захочу узнать, как они поживают, с ними нет связи, — продолжила его мысль Даша.

— Совершенно верно! Ну так что, чай будем пить?

— Теперь будем, — кивнула Даша, — только он совсем остыл.

— Придется заварить по-новому. Холодный чай — это нонсенс, — сказал Виталий Степанович и включил электрочайник.

Вернувшись домой, Даша приготовила ужин, чего не делала уже несколько дней. Поужинав, она долго принимала душ. Она тщательно натирала тело мочалкой, смоченной пахучим гелем, смывала его и снова все повторяла. Как после бессонной ночи, ей хотелось смыть с себя страхи, тревоги, разочарования и обиды…

Был чудесный августовский день, когда Даша возвращалась из больницы после лечения. Начинался сезон астр, и ими пестрели многочисленные клумбы города. Глаз радовали цветы всевозможных оттенков, разбавленные для разнообразия неприхотливыми петушками. Они чуть покачивались от легкого ветерка, словно приветствуя возвращение девушки.

В больнице Даша познакомилась с такими же больными, как она. Сказать, что она завела кучу новых друзей, было бы неправдой, хотя со многими она обменялась телефонами. Все ВИЧ-инфицированные ощущали себя в обществе в той или иной степени ущемленными. Некоторым из них так и не удалось справиться с чувством собственной неполноценности, хотя психологи в отделении были неплохие.

Даша больше не ощущала себя одинокой мученицей, и от этого было чуть легче. С другой стороны, узнав много нового о СПИДе, она поняла, что теперь ей предстоит лечиться постоянно, а необходимых медикаментов в отделении недостаточно и для их покупки нужны очень большие деньги. Самым грустным было то, что от больных СПИДом она узнала, что все они обречены на смерть. Оставалась задача с одним неизвестным: сколько кому отмеряно?

Этого не знал никто. И даже самые современные обследования и тестирования не могли дать точный ответ на этот деликатный, но такой важный вопрос.

У Даши было достаточно времени, чтобы обдумать дальнейший план своей жизни. Первым делом ей надо было устроиться на работу — помощи ждать было неоткуда. Раз в неделю она звонила родителям, и мать спрашивала, как она себя чувствует. Даша отвечала, что нормально, а больше им говорить было не о чем. Разговор не клеился, и тогда Даша просила дать телефон бабушке, которая искренне, как ребенок, была рада услышать голос любимой внучки. Брат Сашка сказал, чтобы Даша ему не звонила, мол, жена сердится, и обещал позвонить сам, но так и не позвонил. Она пыталась несколько раз позвонить бывшей подруге, но та постоянно отключалась, и Даша стерла ее номер из телефонной книжки. Перед выпиской из больницы она избавилась от номера Лешки, и ей стало легче.