Чтение онлайн

— Совершенно верно. Мы хотим занять место в мире наравне с другими народами. Что будет, если договор не подпишут?

— Что навело вас на эту мысль?

— Логика. Вряд ли Мондрагон проник на остров только для того, чтобы рассказать вам о бедолаге Тейере. Он должен был что-то вам передать, верно? А вы — получить. Но его убили, а вы скрылись и сразу поехали в Шанхай. Отсюда я делаю вывод, что нападавшие завладели тем, что собирался передать Мондрагон, и вы пытаетесь вновь это отыскать. Вся эта история пахнет большими неприятностями, и запах кажется еще острее оттого, что в дело замешан договор по правам человека. Что ни говори, в настоящий момент это самый важный вопрос во взаимоотношениях Китая и США.

— Отчасти вы правы. И если это действительно так... если президент решил, что подписание договора сорвано, он вполне мог направить людей с приказом вывезти Тейера из страны.

— Газеты напишут об этом на первых полосах. В Китае и Америке поднимется переполох.

— Но если я не сообщу своим людям о местонахождении Тейера, этому не бывать. Вы не достигнете своих целей. Я могу позвонить по сотовому телефону?

— Не стоит. Комитет госбезопасности наверняка разработал способы пеленгации аппаратуры беспроводной связи. В «лунтанях» так мало мобильных телефонов, что они вполне могут позволить себе следить за каждым звонком, особенно если учесть, что они изнывают от желания поймать вас.

Смит задумался:

— Пожалуй, можно позвонить из автомата, если подскажете, где его искать. Я не скажу ничего, что выдало бы нас.

— Я могу отвести вас к автомату. Но есть ли у вас план?

— Седьмой флот США находится неподалеку от Китая. Я хочу попросить вас еще об одной услуге — помочь мне добраться до побережья, где меня смогут эвакуировать.

Асгар смотрел на него, выпятив губы. Потом, не говоря ни слова, поднялся на ноги, собрал грязные тарелки и понес их к мойке. Смит взял оставшиеся.

В конце концов Асгар спросил:

— Гарантирует ли правительство США, что история Дэвида Тейера будет опубликована в той или иной форме?

— Сомневаюсь. Правительство будет действовать, исходя из национальных интересов.

— Показать истинное лицо Китая — в интересах всего мира!

— Если политики сочтут это целесообразным, они расскажут миру о Тейере. Но заранее никаких гарантий не дадут. С другой стороны, если я не передам начальству то, что сумел выяснить, о нем вообще никто и ничего не узнает.

Асгар пристально смотрел на Смита. Его глаза казались черными мраморными шариками.

— Сомневаюсь. Один-единственный агент не может иметь такого влияния. Но допускаю, что начальство ценит вас настолько, что, если вы не вернетесь, вас начнут разыскивать и приостановят операцию по спасению Тейера. Нам бы этого не хотелось.

Джон выдержал его взгляд.

— Понимаю. Такой исход был бы для вас крайне нежелателен.

Асгар еще несколько секунд буравил Смита глазами, словно пытаясь сообразить, что за человек его собеседник. В конце концов он повернулся к раковине, налил туда моющей жидкости «Палмолив», пустил горячую воду и принялся следить за тем, как поднимается пена.

— Это не так-то просто, полковник. Китай — густонаселенная страна, особенно здесь, на востоке. В сельских районах еще хуже. Там очень редко видят иностранцев, уйгуров, даже частные автомобили. «Лендровер» привлечет к себе слишком много внимания.

— Но вы, похоже, умеете избегать нежелательных встреч.

— Это оттого, что мы находимся в Шанхае. Он не похож на остальные китайские города. Даже на Пекин. Шанхайцы близки Западу и всегда были такими. Мало что способно заставить их вытаращить глаза. А «Лендровер», набитый уйгурами, в захолустье будет слишком заметен. Добавьте к компании уйгуров американца — и о них непременно услышит полиция. Интерес блюстителей порядка может оказаться достаточно серьезным, чтобы привлечь внимание госбезопасности.

— Что же делать?

Асгар задумался.

— Мы превратим вас в уйгура.

— Я слишком высок. Мои глаза не похожи на ваши цветом и формой.

— Монголоидная складка исчезает у большинства уйгуров еще в юности. Мы скорее турки, чем монголы. — Асгар критически осмотрел черты лица и фигуру Смита. — Вы действительно крупный человек. Это следствие хорошего питания в Америке. Но мы можем сделать вашу кожу темнее и добавить морщины. Только вам придется постоянно щуриться. Мы дадим вам национальную одежду, посадим вас между уйгурами, и вы ссутулитесь. Тогда, пожалуй, вас не заметят, если не будут рассматривать в упор.

— Возможно. К какому району побережья мы отправимся?

— К югу. Не слишком далеко отсюда.

— Тем, кто будет меня эвакуировать, нужны точные координаты.

— Понимаю. Но сначала мне нужно поговорить со своими людьми. Мы должны решить, сколько человек нам требуется и на какой машине ехать, нужно выбрать безопасное место для контакта и определить, какой дорогой туда лучше всего добираться.

— Когда мы отправимся в путь?

— Сегодня ночью. Чем раньше, тем лучше — пока люди Комитета испрашивают санкции вышестоящих органов, топчутся на месте и советуются друг с другом.

— Я готов.

— Еще рано. Сначала женщины превратят вас в уйгура, а мы разработаем план. Ждите здесь, я вернусь.

Оставшись в одиночестве, Смит обошел маленькое четырехкомнатное убежище. Он обнаружил двенадцать спальных тюфяков, уложенных стопкой, ванную, еще два холодильника и четыре микроволновые печи. Помещения были удобные и хорошо оборудованы. Осматриваясь, он вдруг сообразил, что голоса и шаги, звучавшие поблизости менее часа назад, стихли. Сотрудники госбезопасности ушли. По крайней мере на время. Воцарилась тишина... тишина повсюду — снаружи и внутри комнат без окон.

Ему это не нравилось. Преследователи отказались от своих намерений слишком легко и быстро. Почему? Возможно, им приказано считать его появление в Китае щекотливым делом, могущим повлечь международные осложнения, а значит, они подозревают его, но не уверены, что он разведчик, а не просто ученый, приехавший с визитом. Либо они затаились снаружи «лунтаня» и ждут, когда он выйдет сам. Либо... они устроили спектакль, не собираясь ловить его, поскольку он уже у них в руках, а Асгар Махмут и уйгуры, которыми тот якобы командует, на самом деле работают на Комитет. В таком случае становились понятны осторожные расспросы Асгара о договоре по правам человека.