Чтение онлайн

— Вы хотите мою седую голову подставить под эти камни? — спросил Снурников язвительно.

Жарболов замахал руками, протестуя.

— Избави боже! Мне ли искать беды на вашу голову? Можно сказать, на вашей голове все стоим! Извините за невольную метафору.

— Чую: геологи с горняками поцапались… Мне разнимать. А может, там поймана лишь мелкая рыбешка? Шум из ничего?

— Нет, Сергей Архипович, судя по всему, каша там заварилась вкрутую. Короче говоря, их первый секретарь позвонил нашему президенту. Просит, чтобы мы выделили в качестве члена обкомовской комиссии солидного ученого, знатока руд. По нашим данным, там уже находится хорошо известный вам Виктор Николаевич Табаров. Думаю, не праздное любопытство привело его туда. Возможно, вам придется не только разъединять сцепившиеся в тяжбе две стороны, но указать место, где водится рыбка большая и малая. Откровенно говоря, не хотелось беспокоить вас, Сергей Архипович, тем более что вы только вернулись из длительной поездки. Однако не ознакомить с этой ситуацией, согласитесь, я не мог. Скажу без обиняков: выполняю неприятную обязанность.

— Согласен, неприятная… — Академик стукнул согнутым безымянным пальцем по столу, задумался.

Давно изучивший слабости старика Жарболов понял по выражению лица Сергея Архиповича, что тот уже «заряжен» проблемой. Рудный край — давний конек академика, радость его и боль. Но Снурников не таков, чтобы, подобно мальчишке, сорваться с места по первому зову. Возраст уже не тот!

У академика было полное право отказаться. Любая хворь и немогота могли уложить его в постель под опеку супруги. Жарболов уже потихонечку трусил: «Откажется — что скажу президенту? Жаловаться на Снурникова? Получится жалоба на свое неумение разговаривать с людьми. Завалить эту поездку, отложить тоже невозможно. Говорят, новый ускенский секретарь человек крутой, не любит отменять своих решений. Первая просьба от него… А вдруг позвонит в ЦК? С той высоты всякие наши разногласия и вовсе выглядят мышиной возней».

— Что за привычка у вас, любезный Хамза Жакупович: чуть не заладилось где, к старикам за выручкой бежите? А что станете делать, когда мы вымрем поголовно? Растили, растили вас, молодежь, лелеяли… А закалить забыли вроде. В институте десятки первоклассных специалистов, молодец к молодцу… И в нашем секторе есть металлогенисты, взращенные на разведке региона. Направь людей на большое дело, доверь им — все пойдет на должном уровне. А мы все глядим на них как на подлесок. Когда же матереть будете?

— Для нынешней поездки не годятся! — возразил Жарболов, решив не уступать лукавым советам старика. — Вы же знаете: в последние годы Табаров проявляет активный интерес к этому краю. Эрудит он первоклассный! Чтобы пойти ему вспять, профессиональной подготовки мало. Солидный авторитет потребуется. Как раз по части признания заслуг у моих ровесников слабовато. Здесь нужен истинный корифей геологии, вроде вас.

Академик продолжал думать. Что-то мешало ему спокойно принять предложение директора института.

— Чего скрывать, геологическое объединение рудного края, — продолжал углубляться в проблему Жарболов, — защищает узкие интересы. Помните, в свое время они пренебрегли нашими рекомендациями. Не наступила ли пора предъявить счет? Все это удобнее сделать, прибыв на место, основательно оглядевшись. Думаю, не мне, а вам, разумеется. Итак, снова карты в руки! Заходите лишь с козырей! — завершил свою мысль любитель игры, большой мастак по части преферанса и прочего в этом роде, доктор наук Жарболов.

— Ладно, Хамза Жакупович, — произнес академик. — Вынимай из кармана свою излюбленную ручку. Есть кое-что для нынешнего дня и впрок.

— А может, после? — замялся директор, взглянув на часы. По его прикидкам, на выколачивание согласия коллеги ушло слишком много всегда драгоценных для администратора минут.

— Нет, Устюрт тоже нельзя откладывать. Там ждут нашей помощи.

Жарболов нехотя извлек из нагрудного кармана изящную японскую ручку с золотым пером — доктор тяготел ко всему восточному, — подтянул поближе лист бумаги, принялся записывать под диктовку. Снурников перечислил из своих дорожных записей все, что требовалось для Устюрта немедленно: материалы, приборы, запчасти, дефицитные фонды… Не преминул подсказать молодому руководителю учреждения имена тех людей, кто обязан осуществить все это и в какие сроки.

— Только теперь, — сказал академик, — когда я переложил на вас заботы об Устюрте, могу согласиться на очередную поездку, чтобы не действовать на два фронта. Договорились?.. По рукам!.. А то ведь у старого выручателя из бед получится как в басне Крылова: нос вытащил, а хвост увяз… Когда прикажете отправляться?

— Об этом услышите в министерстве… Да и командировку оплачивают они, — Жарболов улыбнулся, поднимаясь.

— Разве и туда тащиться? Бог мой, а я-то старухе обещал не задерживаться… Пластырь вовремя снять нужно. — Он указал рукой на поясницу.

— Ералиев звонил лично, — все еще улыбаясь, уточнил директор.

— Ну, так и говорил бы сразу! — пыхнул академик. — А то несешь околесицу полчаса. В таких случаях полагается напрямик, с порога: «Нас ждет министр!» Какого лешего, хотел бы я знать, хочет от меня Ералиев?

Жарболов склонил голову набок, изображая полное неведение.

2

Институтская «Волга» доставила их в Министерство геологии за десять минут. Хозяин кабинета был занят. Если бы не расторопный помощник, кто знает, как долго пришлось бы сидеть в приемной. В каждом солидном учреждении обнаруживаются такие находчивые, обычно молодые еще люди, которым достаточно одного взгляда, чтобы определить, кто и зачем пожаловал. Нужного человека, явившегося по делу, тем более — по приглашению, долго держать у дверей руководителя не станут.

На сей раз усердие помощника превзошло надежды. Двое посетителей, похоже приехавших из экспедиции, вынуждены были прервать свою беседу, а директор института и академик в следующую минуту уже сидели в кабинете министра.

Максут Ералиев хорошо знал Снурникова. Они изредка общались в те годы, когда Ералиев работал в Устюрте. Не от других лиц нынешний министр знал о резком и прямом характере своенравного старика. Знал его пунктуальность, нетерпимое отношение к краснобайству. Ералиев встал из-за стола, молча пожал руку Сергея Архиповича, предложил кресла ему и директору института. Едва сели за приставку к столу, из приемной принесли поднос, а на нем дымящийся чайник и три пиалы… Министр разлил чай.

Пахучий напиток внес оживление. Снурников позволил себе заметить:

— Что хорошо умеют в вашем министерстве, так это заваривать чай. Непростое, я вам скажу, занятие!

— Чай не пьешь, откуда сила? — попытался свести разговор на шутку Жарболов.

— Вы правы, сударь, хоть истину эту повторяете вслед за другими. Как ушел от нас незабвенный Каныш Имантаевич[54], перестали по его примеру подкрепляться чайком, заменили другим напитком — поиздержался силой институт.

— А что это за напиток появился там у вас, хотел бы я знать, что даже тысячелетний чай оттеснил на второй план? — спросил Ералиев, наполняя пиалу себе.