Чтение онлайн

Уму непостижимо, как удавалось людям? Нужны были горы сырья — миллионы тонн угля, руды, металла. Чтобы поспеть за остальным миром, наверстать упущенные века, работали на износ, никто о себе не думал. Уцелеет дом — будем жить, сожгут его пришельцы — пойдем в батраки к соседям… Железному веку, как его назвали, требовалось много металла, а значит, и руды. Хватали, где поближе, брали с поверхности, шарили чуть не вслепую подчас.

Сотни геологических отрядов уходили каждый год на поиск новых месторождений… Именно — новых! Разведчики добились почти невозможного: «накормили» растущие, словно грибы после дождя, заводы, а те обеспечили страну металлом. Удачливые искатели руд стали героями, их носили на руках, осыпали знаками отличия. В то время с нами, спецами, не разговаривали долго: нашел руду, значит, хороший человек, не повезло — пеняй на себя. Могли приписать саботаж и вредительство. Деньги потратил, а отдачи ноль?.. Вот ведь как рассуждали! Чего скрывать, я сам в те годы мыслил подобным образом!

Многих из нас выручал щедрый от века рудный край. Дарил и славу и спасение. Но и тогда я часто спрашивал у самого себя: не жадно ли выхватываем у земли припасенное матушкой за сотни тысяч лет? Задумывался о том, что ждет нас, действующих безоглядно, через полвека? Об Актасе вспоминал чаще, чем о других землях, дальних… Так появилась идея поэтапной разведки не на одном, а на нескольких горизонтах. Нашел залежи — гони бур дальше, измеряй глубины… Коллеги интересовались моей «трехэтажной», но не больше. После и сам убедился: теория эта смахивала на преждевременно появившегося на свет ребенка. К ее рождению ни сам я, ни другие не были готовы. Рассуди, друг мой: кому захочется лезть в какие-то там нижние пласты, если руды навалом и она чуть не на поверхности?

Каждая сотня метров углубления прибавит к стоимости тонны сырья десяток рублей! Где их набраться, этих рубликов? Конечно, решились бы на такие расходы, если бы ничего другого не оставалось. Короче говоря, мои увещевания идти вглубь остались гласом вопиющего в пустыне. Модным тогда был лозунг: «Искать гиганты месторождения на поверхности земли!» Дошло?

— Возможно, вы правы в ссылке на время, — вставил слово Жаксыбеков. — Но хотя бы в порядке опыта копнули. Разве возбранялось? И уж в конечном счете ругать-то вас имелись ли причины? Ну, помечтал человек, ваши мечты — это тоже дело…

— Не Кудайбергеновы меня одолели, коллега, а время, возвысившее их!.. — подытожил рассказ о себе академик. — В конце концов я понял: со своей теорией оторвался от других, слишком широко мыслил, требовал к своей персоне избыточного внимания… Пока уразумел все это, много силушки угрохал и здоровье пошло на убыль… А понял — перестал ходить по инстанциям. И все же от задуманного не отрешился! Подбадривал себя злорадной мыслишкой: «Погодите, люди, иссякнет кошелек, что в ближнем кармане. Вспомните о чудаке Снурникове!..» Двадцать лет ждал. И вот ты приехал… Спасибо, начинайте с богом!. Обрадуйте старика добрыми вестями с глубин. Не откажусь разделить с вами радость удачи. Сочту за честь поздравить смельчака… А как же?

И он протянул руку Жаксыбекову, будто здравил победителя авансом.

4

После перерыва председательствующий попросил Табарова ответить на вопрос директора комбината.

— Пожалуйста! — отозвался ученый и, привстав, слегка поклонился Актаеву, поблагодарив таким образом за возможность продолжить беседу. — Попытаюсь удовлетворить законный интерес уважаемого Кали Наримановича. Извините, на этот раз не обойдусь без загляда в записи… Так вот при исчислении запасов рабочая группа института заложила в компьютер разведывательные данные прошлых лет и самые последние отчеты с буровых. После точной обработки компьютеры подсказывают нам места сразу трех структур вблизи Актаса… Прошу не путать их с прежними прогнозами. Найдены совершенно новые рудовмещающие зоны. Могу огласить точные координаты. Одна в черте города, в районе аэропорта. Еще две несколько в стороне, с десяток-полтора километров к востоку от населенного пункта. Такая география источников устраивает вас, Кали Нариманович?

— Как по заказу! — не удержался от восклицания Жаксыбеков, не очень веря услышанному и все же радуясь.

Под воздействием разоблачительных слов Кудайбергенова Кали Нариманович начал было сомневаться в возможностях ученого, но ясный и открытый, даже по-юношески увлеченный ответ Табарова, который обнаруживал убежденность и даже страсть поисковика, сближал этих двух людей. Кали ощутил в себе желание подойти и пожать руку Виктору Николаевичу.

Тот продолжал, будто уже видел перед собою горы галенита.

— Я понимаю вашу радость, Кали Нариманович… Но вы, горняки, извините за резкость, народ избалованный. Вам приятно ставить рекорды на богатых залежах. Предположим, на наш век достанет сырья с большим содержанием металла. Но если бы разведанных руд хватило бы и на два века, нелишне позаботиться об экономном их расходовании. Посмотрите на крестьянина: сколь бы ни радовал его урожай, он не оставит часть обмолота на току, сгребет в мешки до зернышка, до крошки. Накажет детей за неуважение к хлебу. За рубежом извлекают металл даже из бедных руд. Вы же, актасцы, оставляете их в целиках и отвалах почти половину. А там свинец, медь, цинк и другие редкие элементы. Почему бы не искать пути к бережному обращению с дарами подземелья? Разве зазорно научиться использовать любую тонну так называемых отвалов, а по существу той же руды, но победнее? Я за то, чтобы выбирать из забоев аккуратнее, использовать добычу с умом. Пусть это обойдется нам дороже, но мы научимся быть хозяевами.

Кудайбергенову было совсем неинтересно слушать рассуждения ученого о лучшем использовании руды. Ты ее сначала отыщи, укажи людям место…

— Виктор Николаевич! — напомнил о себе генеральный. — Вы делите шкуру неубитого медведя… Почему наше объединение ничего не знает об открытых вами структурах в районе Актаса?

— Готов ответить на вашу реплику, товарищ Кудайбергенов. — Табаров повернулся к шефу геологов. — Три месяца вы со мною не разговаривали, а много лет не нуждаетесь в подсказках научных работников. Попросту говоря, гоните в шею со двора, если кто из моих коллег покажется! Удовлетворены ответом? Товарищи, извините за резкость. Таковы уж наши отношения с коллегами.

Ильяс отвалился на спинку стула, будто получил удар по лбу.

— Ваши структуры, уважаемый, это бред сивой кобылы! — пробормотал он, будто для тех, кто сидел ближе.

— Не верите — проверяйте. Пусть окончательный ответ дадут бурильщики.

Досадуя и возмущаясь, Ильяс Мурзаевич чувствовал, как под кожу ему заползал предательский холодок. На виду у партийцев и горняков он проигрывал схватку со своим недоброжелателем. Его оторвал от стула отчетливый голос секретаря обкома. Актаев пожелал услышать уже сейчас от генерального директора: согласен ли тот начать разведку по методике, предложенной научно-исследовательским институтом?

Кудайбергенов нехотя поднялся, уставился поверх голов других участников совещания в окно, за которым шумел колесами, гудел моторами, звенел колокольчиками трамваев большой город.

— Считаете нужным выбросить на ветер десять миллионов — давайте команду, пойдем бурить… Ни Виктор Николаевич, ни Кали Нариманович меня не убедили в возможности удачи, если мы поставим вышки чуть не у изголовья кровати директора комбината. Главное в моем нынешнем решении — это позиция обкома, товарищ Актаев. Где бы я ни работал, всегда оставался бойцом партии и в данном случае подчинюсь вашему решению. Хотел бы лишь предупредить Виктора Николаевича: бурить по его компьютерной схеме будем лишь на территории Актаса, не больше! В расчете на те три структуры… Весь рудный край ему не отдам. Я говорю — пока, а там посмотрим. Актас все покажет.