Клад
Шрифт:
Говоря так, Куат широко шагал по гостиной и потирал руки от удовольствия, будто искусный циркач, объявивший очередной номер программы.
Меруерт оцепенело глядела в лицо гостя, зачарованная диковинным набором предметов: «Даже тапочки!» Слыхом не слыхала, чтобы к гарнитуру полагались тапочки!
Назкен, похоже, уловил суть разговора из другой комнаты. Подхваченный заключительной фразой Куата, он оказался на пороге, уставился на маму.
— Я… согласна, — выдавила из себя потрясенная чародейством «гаражного приятеля» Меруерт. — А ты, сынок… Как ты считаешь?
Назкен смущенно повел худенькими плечами и, ничего не сказав, исчез в детской комнате. «Ну, хватит! — остепенила себя женщина. — Всему должен быть предел. Нельзя слишком зарываться в своих желаниях».
Ее сдержанность в эмоциях Куат расценил как согласие на обмен машины на японский гарнитур. Гость ловким движением руки выхватил из полураскрытого дипломата еще бутылку. Оказывается, одну они принесли в подарок хозяйке, а другую припасли на всякий случай. Меруерт отметила про себя их предусмотрительность.
— За машиной поедете сами, — заявила она, когда искрящаяся влага была разлита по бокалам.
Братья замялись:
— Полагается вместе с владельцем…
Меруерт не думала об этом. Она могла бы отправить с покупателями сына, снабдив его запиской к старикам. Но отдадут ли они «Волгу» мальчику? Как поступить? Позвонить сначала? Ехать самой?… Отпустит ли ее с работы нетерпимая в подозрениях Азиза Калдаровна? Время летнее, многие сотрудники в отпусках… Может, опять — в который раз! — постучаться к Елемесу? Заездила мужичка своими просьбами. Вот тебе и самостоятельность оставшейся в одиночестве жены!.. Но Елемес такой внимательный. Не подозревая, что лезет в душу, всегда подробно расспрашивает. Что сказать на этот раз? Уезжаю сбывать мужнину машину? Вдруг ему это все не понравится… Скажет, не бабье дело — возиться с железками… И прав будет…
— Мне нужно подумать, — сказала она гостям. — Впрочем, попробую завтра отпроситься с работы.
Куат, забывшись, опять потряс пустые стены квартиры громкими словами:
— Поднимем бокалы, друзья! Разрешите поздравить вас обоих, брата и вас, женеше, с завершением обмена! Пусть все будет хорошо и сейчас и в будущем!
В пустой квартире Казтугановых отчетливо прозвучал хрустальный звон.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Встреча в таежной избушке с генеральным директором объединения не удовлетворила Табарова. И дело не в том, разумеется, что он уступил три партии в бильярд Кудайбергенову, игравшему личным кием. Размышления над итогами этой встречи привели Табарова к малозначительному выводу: руководитель краевых геологов чем-то озабочен, коль позвал на разговор в тайное прибежище. Выходит, не обошелся без такой встречи, если многие месяцы демонстративно не замечал, не пускал к себе. Пинал, будто щенка, скулящего под ногами.
«На какую сделку готов пойти со мною Кудайбергенов? — искал ответа доктор геологии. — Чем готов поступиться этот таежный медведь и обжора?»
С той встречи Табаров возвратился к себе в гостиницу измотанный ненужным занятием и обозленный. Кудай был в целом удовлетворен встречей гостя. Старший по возрасту нагловато прощупывал младшего, не желая так просто уступить приезжему человеку роль хозяина в этом районе. И директор, и ученый разошлись, зная, что главное сражение еще впереди… Судьба разведки будет решаться, видимо, не на коллегии министерства, а в партийных органах. Предстоит бескомпромиссная схватка. Каждый из них готовился к очередному раунду поединка. В гостинице Табаров листал свои записи.
«Полезные ископаемые были известны в этом краю еще в очень давние времена. Исследователи называют их чудскими копями. Такое обозначение закрепилось в геологической литературе с конца XVIII века, со времен путешествия в казахские степи ученого П. Палласа.
На мой взгляд, утверждение это ошибочно. Трудно предположить, что древние племена эсты, заселявшие в те времена берега Онежского озера и Северной Двины, называемые чудью, могли иметь отношение к раскопкам в далеком от них рудном крае. Слишком нелогично! Ошибку академика Палласа современные исследователи повторяют механически, безоглядно, не вдумываясь в отсутствие логической связи с фактами.
Смею утверждать: копальни в древности принадлежали коренным жителям Востока. Кто они такие? На этот вопрос должны ответить историки. Здешние первопоселенцы были искусными рудознатцами, владевшими ремеслом не хуже соседних с ними народов. Предположительно рудокопы являлись тюркоязычными тайпами, оставшимися в казахском межгорье после нашествия монголов. Тайпы смешались с местными жителями. В то время они выплавляли за год три-четыре тонны цветных металлов. В рудном крае действовала развитая промышленность. Ее продукция вывозилась в Китай, Иран и в Восточную Европу…
Вот данные для размышления: количество выплавляемого олова в Калбе покрывало тогдашние расходы металла на территории, равной нынешней Франции…»
Табаров перевернул страницу, потянулся к ручке. На предстоящей встрече в областном комитете ему придется говорить не об истории горнорудного дела на юго-востоке страны, а о завтрашнем дне обширного региона. Обком — не научный симпозиум, где можно излагать пространные гипотезы по тому или иному вопросу. Партийные руководители прежде всего практики, им требуется реальная раскладка возможностей: люди, полезные ископаемые, недра, гектары плодородных земель, города и малые деревеньки — все это должно быть сегодня, завтра, всегда. Каждый человек хочет верить в то, что он нужен людям, а общество заинтересовано в нем.
Табаров отодвинул от себя тетрадь в коленкоре. Взяв чистый листок, написал сверху: «Сто девяносто лет — десять миллионов тонн». Дважды подчеркнул. Цифры порождали в его голове вереницу мыслей. Давно хотелось посчитать взятое из глубин количество руды за время добычи, начиная с 1727 года, когда здесь впервые были обнаружены медные залежи. В геологическом фонде таких сведений предостаточно, имеются данные зарубежных концессионеров: сколько ими вложено в строительство средств, получено прибылей, извлечено руды вплоть до 1917 года. А сколько взято здесь после революции? Миллионы тонн! Надо уточнить…
Табаров размечтался. Его волновала близость открытия. Забегал по комнате, не замечая того, что рассуждает вслух:
— Я еще докажу вам, друзья-недруги! Запасы нетронутых руд перетянут добытое за два с половиной века! Когда назову цифру прогнозов, вы рот разинете от удивления! Лопнете от зависти: ходили по руде, сном-духом не ведали…
Ученый постоял у окна, определяя свою позицию в завтрашней схватке с противниками его теории. Главным в его кратком докладе будет не просьба продолжать разведку во что бы то ни стало, а сопоставление цифр: сколько залежей обнаружено и что поднято на поверхность. Пусть подумают местные специалисты, за кем идти.