Кащеево время
Шрифт:
Три богатыря захохотали весело, сотрясая степь, и вдруг неподалеку, за маленьким холмиком, раздался чих змеиный и взметнулось огненное облачко.
— А! — обрадовался Алеша. — Так вот вы где… Пыль ноздрями собираете?
Илья Муромец расправил плечи свои тяжелые, гордо поднял голову и гикнул:
— Эге-гей! Держись, поганье проклятое!
И ударил коленями коня. Взвился конь, единым махом перелетел через холм и отдавил Змею хвост. На километр подпрыгнул Горыныч, рыча от боли и обиды, упал на землю и кинулся на давнего своего обидчика Алешу Поповича. Да не тут-то было! Ринулся ему навстречу Алеша и так рассчитал, что Змей через него перелетел и как шмякнется снова оземь, так едва тут же и не кончился.
Налетел сбоку на Илью Муромца Соловей-разбойник, размахивая цепью, но богатырь изловчился, с пол-оборота взмахнул мечом, и ухо разбойника с серьгой взлетело в небо, а цепь вокруг него самого окрутилась. Застонал Соловей, криком звериным закричал, а после понатужился и засвистел во всю мочь. Наклонился вперед старик Илья и щитом загородился, а конь его вороной аж по самые колени в землю врос. И так стояли они, пока Соловей не истощился и не замолк, чтобы дух перевести. Тут его и поддел копьем Илья Муромец.
А вот с Горынычем пришлось повозиться всем троим. Щитами от пламени хоронились, мечами кололи, но сладить с ним было трудно. Тогда Добрыня отбежал в сторону и меткими стрелами ослепил оставшиеся пока целыми головы Змея. Потом Алеша ударил мечом плашмя правую голову Змея, а Илья — среднюю, главную. Упал Горыныч и обессилел.
— А что это там еще виднеется? — вгляделся в темень Алеша.
— Ишь ты, — удивился Добрыня, подъехав к указанному Алешей месту. — Баба-Яга! Должно, сама померла со страху. Нет, дышит… Однако что же с ними теперь делать?
— Пожалуй, закинем их в окиян-море синее, — неторопливо предложил Илья Муромец.
— И то дело, — решили богатыри.
Взял Илья Соловья-разбойника за ноги, раскрутил над собой, да ка-а-ак кинет. Пулей улетел Соловей за горизонт. Лишь кудреватый белесый след остался высоко в предутреннем небе. По тому же адресу закинул Добрыня Никитич и Бабу-Ягу. А вот Змея Горыныча пришлось втроем бросать: уж больно тяжел оказался…
…С песней возвращались друзья с поля битвы. Седло к седлу, локоть к локтю. Уставшие в сражении кони отфыркивались, но с каждым шагом вновь наливались силой. Добрыня пел баритоном, Илья подтягивал басом, а Алеша Попович украшал мелодию буйным свистом. Вот они уже у низкого сказочного крыльца Третьяковской галереи, считай дома. Свистнул еще разок Алеша Попович и первым устремился сквозь стену. За ним — Добрыня Никитич. Последним — Илья Муромец. И картина васнецовская приняла свой обычный вид…
Глава восьмая. Кащеево время
1
Мур-Вей разыскал место, где видели старика-игрушечника во время телепередачи: дедушка Осип сидел спиной к волшебнику. Людей сегодня здесь мало, к тому же не все любят семечки, и, в общем, торговля совсем не шла, а старика явно клонило ко сну.
Притаившись за деревом, Мур-Вей размышлял, с чего начать. Вдруг он увидел, как к дедушке Осипу подбежали Егор и Елочка. От неожиданности волшебник растерялся, потом рассердился, но быстро сообразил, что сердиться поздно, и спокойным шагом пошел вслед за ребятами. Он видел, как дети радостно обняли старика и… тотчас же будто испарились! А дедушка Осип превратился в… Кащея Бессмертного! Злодей мерзко ухмыльнулся и, устало потянувшись, дунул на корзину с семечками, отчего та испарилась так же, как мгновением раньше Егор с Елочкой.
— Верни детей и дедушку Осипа! — вскричал Мур-Вей, бледный от гнева.
— А… бывший Повелитель Чинар-бека, — лениво повернувшись, издевательски произнес Кащей Бессмертный. — Такой образованный и все еще невоспитанный. Здороваться надо…
— Верни их сейчас же!
— Ты просишь меня, всезнающий Мур-Вей, или приказываешь?
— Приказываю.
— По какому праву?
— По праву сильного.
— Допустим, — сказал Кащей, принимая ленивую позу и не выказывая страха. — Но кто тебе сказал, что из нас двоих именно ты — сильнейший? Или у тебя имеются лучшие роботы Политехнического музея?..
— Так это ты?!
— Ну не Муравьев же Саша! Я больше его почерпнул из той замечательной экскурсии… Ха-ха… А старик и детишки у меня спрятаны надежно. И верну я их только при условии, что ты примешь мое предложение…
Мур-Вей тяжело дышал от ярости и не знал, как поступить.
— Помалкиваешь, — спокойно продолжал Кащей. — Ну что ж, так-то лучше. Да ты садись, а то при твоем возрасте и весе — устанешь. Я давно собираюсь поговорить с тобой…
Мур-Вей стерпел и эту обиду и сел в широкое кресло, появившееся на бульваре.
— Это верно, — говорил Кащей, — что на волшебников напала эпидемия… Только болеют не все. К примеру, Змей, Соловей и Яга здоровее меня… Они так глупы, что их никакая наука и техника не берет, как об стенку горохом. Дуракам ведь счастье. Они только думают, что хворают… За компанию, так сказать… Но, поскольку они дурни, мне от них толку мало, хотя они мои верные слуги. Ты — иное дело…
— …и ты предлагаешь…
— Вот это уже серьезный разговор! — оживился Кащей. — Давай объединимся, Мур-Вей.
— Никогда!
— Не горячись. Подумай. Ведь нам обоим тем хуже, чем больше на свете умных людей. Разве не так?
— Нет! Если мы тоже станем знающими, то и нам будет хорошо!
— Только не мне, Мур-Вей… У меня есть причины быть покровителем дураков. Я как бы копилка людской глупости. Но сейчас наступил трудный для меня век — умных людей становится все больше. Вдвоем мы быстро подчиним их себе и заставим исполнять только наши желания.
— Мне ничего плохого люди не сделали, да и сам я был когда-то простым пастухом… Почему же сейчас я должен стать их врагом?
— Ну, тогда держись! — взвыл Кащей. — Пощады от меня не жди!
Не теряя времени, Мур-Вей встал, поднял руки и напряг всю свою волшебную силу, произнося страшные заклинания. Кащей неестественно вытянулся, и вот уже не только ноги его, но и торс, руки до локтей одеревенели. Тут он спохватился и тоже стал произносить волшебные заклинания. Мур-Вей замедлил его речь, и все же Кащей сумел вырваться из чар и взметнулся в небо, словно ракета, оставляя черный дымный след. Мур-Вей устремился за ним.