Изгнанник на цепи

22 ноября 3295 года от смерти Шебадда Меритта, Узурпатора Эфира

За окнами одной из башен высокого черного замка бушевала непогода. Несмотря на то, что над Британскими островами царило позднее утро, свет солнца не достигал земной поверхности, ему мешали чёрные плотные тучи, извергающие практически сплошной поток воды на английскую землю. Ливень шёл уже несколько часов, превращая почву в липкую осеннюю грязь. Где-то там, за окнами башни, в нескольких сотнях километрах на юго-восток, стоял Лондон, столица великой островной империи, город туманов, пара и эфира.

Именно о лондонских проблемах и вели речь двое засевших в башне черного замка мужчин. Коротая время за выдержанным бренди и сигарой, они обменивались мнениями по поводу извечных городских проблем. Периодические бунты жителей «грязных» кварталов и забастовки железнодорожных рабочих являлись типичными неизлечимыми проблемами большого города. К ним так же стоило присовокупить нашествия миазменных отродий и мутантов, лезущих из лондонской канализации каждый раз, когда та переставала справляться с обилием весенних и осенних осадков, неуничтожимую как таракан гильдию алхимиков, заваливающую английские города дешевыми стимуляторами и наркотиками, а также вечную проблему лондонских банд. Последние были невыносимы особо, постоянно норовя просочиться своими щупальцами в карманы добрых англичан.

— Последние молодцы были чрезвычайно изобретательны, — делился воспоминаниями невысокий шатен с редкими, отдающими рыжиной волосами, — Может, читал уже в газетах? Облаву окрестили «Посмертным оскалом Риверсайда». Я сам был в шоке, читая рапорт Уоллингтона!

— Не читал, — коротко и слегка меланхолично ответил худой и смуглый собеседник брюнета, демонстрируя своим рассеянным видом, что мысли его витают где-то в ином месте. Тем не менее, он заставил свой острый нос развернуться к человеку, а остальную часть лица изобразить вежливую заинтересованность, предлагая собеседнику рассказать.

— Представь себе! — с нехарактерной для него живостью продолжил шатен, — Начиналось всё, как полагается! Уоллингтон отдал команду, полиция окружила штаб-квартиру этих субчиков, подмявших уже под себя аж двух шотландских баронов, казалось бы, что дальше? Такое ведь каждый месяц происходит! Половину перестреляют, вторая уходит на рудники и плавильни, дело закрыто! Но в этот раз…

— У бандитов оказалось тяжелое оружие? — нехотя начал «угадывать» остроносый, повинуясь мимике партнера по бренди, — Отряд ирландских наёмников? Списанные железнодорожные доспехи?

— Крысы!

— Крысы?

— Но не только! — продолжил удивлять своей совершенно нехарактерной живостью собеседник остроносого. Последний, являясь хозяином замка, не помнил ни единого случая, когда его гость был так… экспрессивен. А тот, тем временем, продолжал, — Представь себе, полисмены только приготовились к штурму, как на них из дверей и окон первого этажа вываливается целая толпа вывалянных в миазме взбешенных крыс! Раз! Эти подонки начинают буквально котелками зачерпывать грязную (и где только достали!) миазму из бочек и поливать ей полицию с верхних этажей! Два! А затем выбегают сами, залитые стимуляторами по самые брови и паля на ходу во все стороны! Бойня! Настоящая бойня!

— Много полисменов пострадало? — поднял бровь гостеприимный хозяин, высказывая потребный уровень удивления и заинтересованности.

— Тридцать пять человек тяжело ранено или отравлено миазмой, пятеро скончались… — скривился гость. Махом допив бренди, он глубоко вздохнул, гневно добавив, — …если моду на такой «уход» подхватят, то мы будем вынуждены ввести в Лондоне подразделение полицейских СЭДов…

— А что Грейшейд?

— У него своих проблем хватает! — вздохнул шатен, проведя рукой по волосам и начав раскуривать новую сигару, — У нас тут мелкие проблемы с бандитской шушерой, а на Той Стороне настоящая война… и СЭД-ов у нашего барона нет и не будет…

Двое мужчин погрузились в тяжелое молчание, окутывая дорого обставленный кабинет клубами тяжелого вкусного дыма. За окном продолжал шуметь не утративший ни грана силы ливень, явно нацеленный все-таки превратить эту часть Англии в непроходимое болото. Впрочем, сложности возвращения домой утратившего живость гостя явно не волновали. В отличие от другого…

— И сколько нам его еще ждать? — осведомился он, сделав глоток из своего бокала.

— Не более получаса, — прозвучал ему краткий ответ, — Временная разница между Японией и нами порядка девяти часов. Мальчику необходимо время добраться до дома, после чего он немедленно явится сюда. Таковы были ему мои указания.

— Не очень-то он их выполняет, раз мы сидим здесь, — прозвучал в напоенном табачным дымом воздухе сухой укор.

Черты лица хозяина замка неприятно заострились, придавая его и так мрачному выражению оттенок сдерживаемой ярости и досады. Скрывая проявившиеся эмоции от гостя, он встал, отвернувшись к бару и принимаясь готовить следующую порцию бренди обоим. Какое-то время в помещении царил лишь легкий звон кусочков льда и бульканье жидкости медового цвета. Вернувшись к креслам и передав собеседнику новый стакан с напитком, хозяин, выдержав паузу, начал говорить:

— Ваше Величество безусловно понимает, по какому тонкому льду мне пришлось пройти ради наших целей. Более того, этот трюк был выполнен нами с герцогом Муром неоднократно. Просчитать и предвидеть всё — было и остается невозможным, поэтому я совершенно не склонен считать определенное своеволие своего потомка чем-то, выбивающимся из погрешностей. Со всем уважением, сир.

— Не надо мне тут про «потомка»! — помахал рукой монарх, толи разгоняя тяжелые клубы дыма, то ли обозначая отрицание, — Про ваши с Муром жертвы и риски тоже говорить не следует, это ваша инициатива и ваш план! Поверьте, лорд Роберт, на данном этапе меня заботит лишь одно — я лишаюсь двух пилотов и двух «Паладинов»! Вы себе представляете сумму, которую королевство затратило на разработку последней версии этого СЭД-а? Вы представляете себе, каких трудов стоит отыскать кандидата в пилоты любого силового доспеха?! Теперь же, вместо одного, так сказать, комплекта, я вынужден отдать два! Вы себе представляете, какой интерес у других держав может это вызвать?!

Венценосная особа, порядком разгоряченная солидным количеством бренди, вскочила и начала ходить из стороны в сторону перед хозяином черного замка Гримфейт. Бросаемые на Роберта Эмберхарта гневные взгляды то и дело прерывались репликами о том, что «погрешности» задуманного им и Эдвином Муром плана никоим образом не должны отражаться на высокочтимом сюзерене двух авантюристов. Под последним король Британских островов, Генрих Двенадцатый, прозванный Умеренным, подразумевал именно себя. Отчитываемый граф предпочитал мрачно молчать и сверлить взглядом свой стакан.