Исповедь
Шрифт:
Бросали на песок прерывистую тень.
То был лишь миг один, и скоро он промчался.
Ты руку взял мою, — мы шли с тобой вдвоем, —
И день, июльский день, нам нежно улыбался,
И были мы одни, — ты в сердце был моем.
Ты помнишь старый сад, теперь цветет он снова,
Как некогда он цвел для нас в блаженном сне, —
Но тех забытых слов, слов счастия былого
Ты не повторишь мне.
«Уснул печальный день; там за окном — весна…»
Уснул печальный день; там за окном — весна,
Шаги ее опять раздались в тишине;
Я слышу как она стучится у окна
И просится ко мне.
Последний нынче раз ко мне она пришла, —
Моя душа больна мучительной тоской,
А комнаты моей немая тишина
Повисла надо мной.
Она мне говорит, что я давно мертва,
Что мне не возвратить минувшие года,
И что в душе моей весенние слова
Безгласны навсегда.
И не уйдет печаль из потускневших глаз…
Тревожную рукой стучит ко мне весна, —
О, пусть она пришла уже в последний раз,
Мне не открыть окна.
ТРИОЛЕТЫ
Мне тоскливо и грустно от света весны,
И весь день мое сердце болит;
Хоть пушистые вербы тонки и нежны,
Мне тоскливо и грустно от света весны,
И слезами усталые очи полны,
И от муки мой голос дрожит, —
Мне тоскливо и грустно от света весны,
И весь день мое сердце болит.
Ароматной, прозрачной, душистой весной
Мое сердце сковала печаль;
Мое сердце подернулось дымкой густой, —
Ароматной, прозрачной, душистой весной,
И за этою серой прозрачной фатой
Не видна мне встающая даль…
Ароматной, прозрачной, душистой весной
Мое сердце сковала печаль.
И бледны и смешны мои стали мечты
При лучах золотистого дня, —
Для них дали весенние слишком чисты,
И бледны и смешны мои стали мечты,
И увяли они, как зимою цветы,
И замолкнули песни, звеня, —
И бледны и смешны мои стали мечты
При лучах золотистого дня.
LUMEN COELI, SANTA ROSA![49]
Иерихонская роза цветет только раз,
Но не все ее видят цветенье:
Ее чудо открыто для набожных глаз,
Для сердец, перешедших сомненье.
Когда сделал Господь человека земли
Сопричастником жизни всемирной,
Эту розу Волхвы в Вифлеем принесли
Вместе с ладаном, златом и смирной.
С той поры в декабре, когда ночь зажжена
Немерцающим светом Христовым,
Распускается пламенным цветом она,
Но молитвенным цветом — лиловым…
И с утра неотступная радость во мне:
Если б чудо свершилось сегодня!
Если б сердце сгорело в нетленном огне
До конца, словно роза Господня!
«Когда томилась я от жажды…»
Когда томилась я от жажды,
Ты воду претворил в вино, —
Но чудо, бывшее однажды,
Опять свершить нам не дано.
Твое вино не опьяняло,
Но горечь мук таилась в нем,
И цвет его был цвет опала —
Ты напоил меня огнем!
1909
«В очаге под грудой пепла…»
В очаге под грудой пепла
Пляшут огоньки…
Ты от горьких слез ослепла,
Дыма и тоски.
За окном холодной кухни
Плачет серый лес…
Пламя синее, не тухни!
Близок час чудес!
Старой феи, доброй крестной,
Вечна ворожба —
Разгадается несносной
Жизни злой судьба.
В замке снова блещут залы, —